Увольняюсь, Ваша Светлость!

Для этого ему пришлось бы воспринимать меня за ровню, а не за невидимку, как принято в лучших домах относиться к прислуге. Глаза продолжали блуждать по стенам.

Персиковые обои, на которых среди причудливых лиан резвились абрикосовые олени вперемешку с медными охотниками-копьеносцами, пожалуй, не раздражали. И тут, чуть правее кровати, я натолкнулась на изображение той, кого в этом доме не чаяла уже и увидеть.

Герцогиня Конвей, совсем молоденькая девушка, глядела на меня с портрета. Не могу сказать, что я сразу зацепилась за черты Френсиса — мальчик наследовал внешность обоих родителей — но кто бы еще это мог быть… Эта леди ничуть не уступала по красоте своему супругу.

Кокетство присутствовало. Но было в ней еще что-то… Рука художника, несомненно, дрожала от восхищения. Он писал черно-белыми красками, широкими мазками — словно одно лишнее движение, и его модель вспорхнет и улетит. Поменяет выражение лица и позу — так и еще быстрее.

— Красавица, правда? — поймала мой взгляд Гортензия. — Говорят, что во время дебютного сезона она затмила всех. Даже суккубы отошли в тень, а наш мэр влюбился с первого взгляда.

— Жаль, очень жаль мальчика, — понимала, что отвечаю невпопад, но ничего не могла с собой поделать.

Каково это, каждый день любоваться на ангела и понимать, как много ты потерял в момент своего рождения…

— Точно, леди Джейн, — подхватила Роза. — Лорду-то что. Говорят, через год он уже скупил все букеты во всех цветочных лавках для гастролировавшей здесь певички. А мальчик остался сиротой, ни дать ни взять круглым. Может, он мать герцогу напоминает. Тот лишний раз не подойдет к сыну.

Гортензию последнее возмутило:

— Да где же твои глаза? Слепому ясно, что он души в мальчишке не чает. Просто выразить не умеет… Но юного лорда и, правда, только пожалеть. Такой он у нас шабутной, как вожжа под хвостом… То есть, хотела сказать, что когда он на меня привидение из занавесок спустил, я даже к сэру Эллиоту не пошла. Пусть хотя бы дите резвится.

Глава 46

Таким образом, я и очутилась в спальне Конвея; где-то около четырех часов дня. К этому моменту, кроме детской, мы проверили еще две гостевых спальни, а также заглянули в мою.

Гортензия с Розой знали свою работу. И я бы позволила себе заниматься другими делами, однако пока остерегалась оставлять их даже вдвоем — до тех пор, пока мы с Пересом не согласуем новый график.

Шантажист мог бы хлопать в ладоши. Он намекал на то, что Конвей приведет меня сюда развлекаться, а я вхожа в святая святых со связкой ключей до глубокой ночи. Вот этим служанка и отличалась от леди.

Прислуга в Сноу-Лодже приступала к своим обязанностям в шесть-семь утра и отправлялась по комнатам около девяти вечера.