Поклонник

Пусть он лучше услышит это еще тысячу, миллион раз, чем не услышит никогда. На слова любви нельзя скупиться. Их нужно произносить.

Слова любви – самое сильное заклятие.

– Знаю, – отвечает Матвей.

Его пальцы, лежащие на руле, подрагивают. Я не понимаю, в чем дело, а когда смотрю в его лицо, он слабо улыбается. Ничего волчьего в его взгляде нет только такая усталость и тоска, что я вдруг четко осознаю, как хрупок внутри этот человек на самом деле. Он окружил себя тысячами барьеров из твердых горных пород, окутал бесконечной притягательной тьмой, чтобы не сломаться, чтобы не рассыпаться в пепел.

И я чувствую, что хочу защитить его от всех невзгод и бед, которые на него сыплются.

В этом бесконечном мраке я вижу свет. Я изначально видела его, но не понимала этого и думала, будто меня манит тьма. Мои ледяные от ветра пальцы оказываются на его чуть колючей щеке, которая буквально пылает от жара.

– Что бы ни случилось, я буду тебя любить. Даже если ты забудешь меня, даже если возненавидишь, даже если решишь убить.

Матвей вздрагивает от этих слов и поворачивается ко мне.

– Не говори так, – просит он отрывисто.

– Не буду, – соглашаюсь я и смотрю в окно. Мои глаза расширяются от удивления. – Боже, Матвей! Смотри! Смотри же! – кричу я, и он поднимает глаза к небу.

Машина останавливается, мы спешно ее покидаем и поднимаем головы. Там, по темному и низкому безоблачному небу из-за горизонта несется изумрудно-зеленое пламя, в котором появляются языки то сиреневого, то розового, то ультрамаринового. Цвета неспешно меняются, пламя перестраивается в полоски, закручивается, и кажется, будто кто-то играет небесную музыку, а ноты превращаются в цвета и переливаются один в другой.

При этом вокруг звенит ломкая тишина и даже дыхание моря почти не слышно.

Северное сияние становится ярче, набирает силу, сверкающей аркой перекидываясь от одного края неба к другому. Оно прекрасно и пугающе одновременно. Настолько величественно, что дух захватывает.

Я ощущаю себя пленницей бога северного моря. И этот бог держит меня за руку, вскинув голову к небу. Мы оба прикасаемся к какой-то древней загадке и молча обещаем небу ее хранить. Я вспоминаю, что ненцы считают северное сияние временем мертвых.

В это время по небу бродят души.

«И мы с братом придумали историю, что тот, кто сможет пройти сквозь нее, попадет в тот город и станет его защитником. Решили ждать звездный корабль», вспоминаю я слова Матвея, которые надолго засели в моей памяти.

– Он уже там, – тихо говорю я Матвею, не отпуская его руки и не отрывая взгляда от неба.

– Кто?

– Твой брат. Он уже стал защитником волшебного города.

Матвей ничего мне не отвечает – все так же смотрит вверх, лишь сильнее сжимает мою ладонь.