Выгодный риск

• 46 •На фоне снега черное одеяние виднелось тенью. Монахиня шла по улице тихо, боясь поскользнуться. Грузное тело переваливалось на каждом шагу.

– Матушка… Прошу прощения…

Она величаво оглянулась.

Догнав, Пушкин нарочно медленно подошел, чтобы его не приняли за злодея, и поклонился так низко, как не кланялся начальству.

– Ты кто такой будешь?

– Пушкин, Алексей Сергеевич, чиновник московской сыскной полиции…

Повстречать на ночной улице полицейского матушка, как видно, не ожидала.

– Алексей, значит, – проговорила она, будто пробуя на вкус. – Защитник[17] то есть. Хорошее имя для службы. Меня можешь величать Евгенией… Как в том доме оказался?

Духовному лицу Пушкин не мог сказать правды.

– Матушка Евгения, позвольте проводить до Зачатьевского, ночь темная, улицы в Москве ненадежны, – и, как галантный кавалер, он предложил руку.

Поколебавшись, монахиня приняла помощь.

– Ну пойдем… Доброму делу нельзя отказывать…

Опиралась матушка крепко, Пушкину пришлось подсобрать силенки. Путь до Зачатьевского был не близкий.

– После отъезда господина Алабьева в его семье начали происходить странные события, – сказал он, тщательно выбирая слова. – Меня просили разобраться. Чтобы не случилось чего-то очень дурного…

– Куда уж дурнее… Таких грехов Макар в жизни натворил… А что случится-то?

– Есть подозрения, что может погибнуть кто-то из членов семьи.

Матушка покачала головой:

– Ах, что удумали… Неужто на Матвея замышляют?

– Мне неизвестен этот человек…

– Не человек еще, а ребенок, отрок… Младший сын Полины, покойницы… Смышленый, науками занимается, а ведь не разговаривает… Мычит только… Бабочек собирает… Бедное дитя, достался мачехе…

– Простите, что спрашиваю: почему вы приехали?

Она ответила не сразу, Пушкин терпеливо ждал."

"– Вижу, что ты, Алексей, чистая душа, хоть и служишь в полиции, – проговорила она. – Тебе скажу… Недели две назад Макар прислал слезное письмо: молил приехать. Мы с ним лет пять как в ссоре. После его третьей женитьбы, думала, ни за что не поеду. Но письмо такое, что не смогла отказать. Как кровью писал: дескать, столько зла натворил, столько грехов на душе камнем лежат, что нет больше сил терпеть, хочу покаяться, дело продать и удалиться на покой…

– Господин Алабьев просил вас принять исповедь?

– Братец мой у причастия с юношеских лет не был, не то что в церковь ходить. Забыл, что исповедь только священник принять может. Решила, что отведу его в Москве к знакомому настоятелю. А он взял и струсил: уехал… Я же его насквозь вижу… Оба брата мои в грехах жили, и от цепей этих им никуда не деться…

Пушкин на себе ощутил, как нелегко прогуливаться с пожилой женщиной.