Выгодный риск

Лопахин прикинул, что потопчет снежок с часик, прогуляется из конца в конец по вверенной территории да пойдет греться к соседнему дворнику. В такую ночь мороз – лучший сторож. Лихой народ себя бережет: ноздри ворам теперь не рвут, без нужды они носы студить не будут. Да и некого грабить: народ законопослушный давно по гостиным сидит, чаевничает да провожает Масленицу с блинами и винцом. Всего два денька празднику осталось.

Пресня – часть тихая, смирная. Без ветра любой шорох слышен. Позади раздались тяжелые шаркающие шаги. Лопахин оглянулся, что за прохожий объявился. В темноте фонарей он не сразу разобрал, кто идет. Но присмотрелся.

Господин был роста ниже среднего, худощав, по виду – молодой, и близко тридцати нет. Тяжело волочил ноги, расставив перед собой руки, будто ослеп и боялся наткнуться на столб. Городовой понял, что за гость пожаловал. Наверняка загулял в гостях, извозчика не нашел, вот и пробирается, горемыка, домой. О том, что прохожий малость не в себе, указывало дорогое пальто: от мехового воротника до подола, и дальше – на брючины с ботинками, вся одежда была облеплена снегом. Наверняка упал и валялся в сугробах. Чудо, что смог встать. Обычно таких гуляк находят под утро заснувшими навсегда. Этому повезло."

"Городовой счел своим долгом помочь человеку. Сам на праздники, когда не его дежурство, позволял себе лишнего. Дело-то обычное. Кто в Москве не пьет? Даже обер-полицмейстер, говорят, попивает. Только ему в кабинет из ресторана обеды доставляют и особый коньячок. Не по-русски пьет, в одиночестве.

Лопахин позволил загулявшему ткнуться в его грудь.

– Что, господин хороший, празднуем? – без злобы, а с участием спросил он.

В ответ раздался хрип, как будто выдавливали воздух из кузнечных мехов. Молодой господин дошел до той степени веселья, когда речь бессильна.

– Эк тебя развезло… Куда отвести-то, любезный?

Городовому ответил сиплый звук и толчок в грудь.

– Где проживаешь, на Пресне?

Раздался стон такой жалобный, что Лопахину стало не по себе. В темноте незнакомый звук вызывает тревогу.

– Что говоришь-то, не пойму?

Пьяница осмысленно потыкал в себя указательным пальцем, а потом указал вперед. После чего покрутил правой рукой вокруг левой, будто наматывал. Что было довольно странно. Лопахин принюхался. От господина пахло хорошим одеколоном. Но и только. Ни капли сивушного духа. Не пил ничего крепче чая.

– Может, к доктору? – спросил городовой, как по наитию.

Свистящий звук можно было расценить знаком согласия.

– Ну пойдем, коли так, отведу… Тут поблизости…

Взяв молодого господина под локоть, Лопахин повел бережно. Весу в нем не было никакого. Легкий, как перышко…

…Практикующий врач Иван Иевлиевич Австидийский принимал в частном кабинете на Кудринской улице.