Выгодный риск

Для кухарок, горничных, прачек, модисток, учительниц и медицинских сестер, то есть представительниц тех профессий, в которых женщина могла проявить себя (не только матерью или хозяйкой в семье), такой час был глубоким трудовым днем. Полным дел, трудов и хлопот. Пожалуй, только актрисы могли бессовестно спать до полудня. Актрисы, конечно, трудились, но в приличные женщины их редко зачисляли. Особенно актрис частных театров.

Агата, как известно, была дамой приличной. Ни один мужчина, обманутый ею, в этом не сомневался. Встать рано, то есть до девяти часов утра, было для нее сущей мукой. В прошлой жизни великой воровки она могла позволить себе проснуться в середине дня. Или вообще когда вздумается. За исключением тех редких случаев, когда приходилось спасаться на поезде или пароходе. Однако все поменялось."

"Кое-как заснув после горы съеденных с тетушкой блинов, Агата промучилась ночь напролет и уже была на ногах в семь утра. Тело и голова после вчерашних кульбитов жаловались и ныли, умоляя не вынимать их из мягкой кровати. Агата была беспощадна. На цыпочках, чтобы не разбудить тетушку, прошла к умывальнику, умылась ледяной водой, тихонько оделась и, разбудив шепотом Дарью, попросила закрыть за ней. До вчерашнего рекорда, когда в это время уже сидела в сыске, Агата не дотянула, но надо дать поблажку на травмы и усталость. Все-таки барышня, а не железный чиновник сыска.

Много раз в жизни Агата убеждалась, что мысль имеет материальную силу. Стоит о чем-то подумать, как оно непременно случается. Нацепив в прихожей шапочку с гордым перышком, она невольно подумала: «Что сейчас поделывает мерзкий Пушкин? Спит или завтракает? А может, опять ночевал на службе? Или изобретает для меня какие-нибудь гадости?» Не успела она это подумать, а Дарья отпереть замок, как в проеме двери возник Пушкин. Агата немного испугалась такой материализации. Судя по его лицу, бледному и усталому, ничего хорошего ждать не приходилось. И опять стоило Агате об этом подумать, как реальность тут же ответила:

– На прогулку собрались?

Вопрос был задан тоном, каким преступника спрашивают: «И сколько ты, злодей, душ невинных погубил?» Агата захотела показать ему, как надо разговаривать с приличной дамой, но звон в голове, боль в спине и урчание в проголодавшемся желудке спутали все карты.

– Мне кажется, я не должна давать отчет о своих поступках никому…

– Куда собрались ехать?

Подобное обращение недопустимо с приличной женщиной вообще, а с побитой тем более. Что Агата хотела заявить со всей решимостью. Но решимости не хватило. В шубке стало жарко, в голове помутнело. Чтобы не упасть, она невольно ухватилась за тетушкино пальто.

– Вам плохо?

Такой интерес от ледяного чудовища дорогого стоил, но Агата не обольщалась.