Выгодный риск

Наверняка местные жители удивляются: чего это с утра гости ломятся в уважаемый дом. Агата зашла так далеко, что стала заглядывать в окна, выходившие на улицу. Заметить что-то в полутьме было невозможно. Да и шторы сильно мешали. Оставался очевидный, но самый невероятный вывод: домашние куда-то подевались. И Валерия, и Матвей. И даже кухарка. Что же до господина Алабьева, можно не сомневаться: дома его нет.

Результат не стоил усилий и потраченных пяти рублей. Пушкин узнает – поднимет на смех. То есть обдаст холодным презрением. Агата не могла вернуться ни с чем. Разум, как назло, замолчал. Зато сердце подсказало: оставалось еще одно место, в котором можно было найти следы Макара Ивановича. Шансы были призрачными, она это понимала. Но не проверить было нельзя."

"Как назло, ближайшая пролетка нашлась далеко, на углу Кудринской площади. С которой можно было налюбоваться серым сундуком Пресненского полицейского дома. Подобные строения Агата искренне не любила, любоваться ими не желала, а приказала извозчику мчать прямиком на Театральную площадь. И никуда не сворачивать.

• 53 •Топор крепко втиснулся в щель, плотник поднажал. Дерево хрустнуло.

Под предсмертные хрипы замка Пушкин старательно отгонял неправильные мысли. То, что он делал, нельзя было объяснить служебной логикой. Ни один сотрудник сыска, ни один пристав не позволит себе ломать дверь заранее невиновного человека. Нарушить закон из одного шаткого подозрения. Нарушить грубо и беззастенчиво. Закон Пушкин соблюдал. Чтобы иметь право спрашивать с других. Нынешний поступок был куда безрассудней вчерашнего визита в дом Алабьева. Найти ему оправдание было чрезвычайно трудно. Если только оправдание не дожидалось внутри квартиры.

Плотник дернул на себя, дверь сдалась. Пушкин предупредил, чтобы никто не смел переступать порог квартиры, пока он не позовет. Дожидаться на лестничной площадке. Дворник, и без того встревоженный, обещал шагу не сделать.

Войдя в прихожую, Пушкин притворил за собой. Чтобы не могли подсматривать. Прихожая сразу выдавала обиталище холостого мужчины. Пушкин узнал приметы, знакомые по своему жилищу: на вешалке не висели грудами шубы, капоты, накидки, пелеринки, шляпки, теплые шапочки с перьями, зонтики, и прочие дамские одежды, а скромно располагалось зимнее пальто, под которым жалась пара теплых ботинок. Ничего лишнего.

В квартире было тихо. Из глубин доносился равномерный перестук маятника. Пушкин принюхался и не обнаружил первого признака беды: сладковатого запаха разложения. Отчетливо пахло лекарствами: камфарным маслом и еще чем-то липким, чем Пушкина лечили в детстве. Кажется, мятными лепешками. Что было хорошо для жильца квартиры, но чрезвычайно плохо для чиновника сыска.