Выгодный риск

Очертания совершенной глупости проступали все яснее. Он намеренно громко кашлянул и позвал хозяина. Ответа не последовало. Это могло означать, что Малецкого попросту нет дома. Ну, загостился у родных. Проспится и явится на службу. Если только не лежит где-нибудь в сугробе…

Выжидать в прихожей было бесполезно. В гостиную Пушкин вошел, как к себе домой: после выломанной двери, в общем, уже нечего стесняться. И оказался в густом запахе лекарств. Шторы были плотно задернуты. Мебель проступала смутными очертаниями. У стены виднелся диван, занятый чем-то продолговатым.

– Господин Малецкий…

Никто не ответил. Шарить в темноте неудобно. Подойдя к окнам, Пушкин раздвинул шторы. Яркий свет утра заглушил мерзкий запах. И осветил диван, на котором нечто было укрыто теплым одеялом. Оставалось выяснить, что именно – живое или мертвое.

Чтобы не затягивать развязку, Пушкин сдернул одеяло. Под ним оказалось человеческое тело, одетое в теплый домашний халат, теплые кальсоны, шерстяные носки и ночной колпак на голове. Поджав колени к животу, тело лежало, уткнувшись лбом в мягкую спинку дивана. И глубоко сопело. К дивану был приставлен столик, на котором помещались остывший чай, банка с медом, склянки с микстурами и пустые бумажки от порошков.

У Пушкина осталось два варианта. Первый: тихо уйти, заплатить плотнику за починку замка и двери. А потом принести Малецкому личные извинения. Он воспользовался вторым. Стал сильно трясти за плечо. Малецкий жалобно постанывал и дергал плечом. Но ему не позволили вернуться в сон. Наконец он шевельнулся достаточно, чтобы повернуть голову.

– О, это вы… А я думал – снится.

Говорил Малецкий таким хриплым голосом, будто перед этим орал на всю Красную площадь. Или Лубянку. Осипший голос был не самым плохим. Выглядел страховой агент куда ужасней: глаза заплыли и слезились, нос превратился в больное месиво, горло замотано рваным платком. Малецкий был плох, но вполне жив. Кое-как усевшись на диване, он выразил радость визиту чиновника сыска. Видимо, не вполне понимая, как он тут оказался.

Для начала Пушкин отпустил ненужных свидетелей и вернулся в гостиную.

– А я вот простудился, – чуть слышно проговорил Малецкий. – Замерз, когда с вами стоял… Вот как развезло… Выпил все, что было в доме… Который сейчас час?

Было почти десять. Малецкий стал сокрушаться, что опоздал на службу, и даже сделал попытку встать, но простуда вернула его на диван.

– Сильно не задержу, – сказал Пушкин, которому ничего другого не оставалось.

– Ничего, мне приятно, что заглянули… Это я, наверно, дверь забыл ночью запереть.

Темы двери лучше было не касаться. Пока плотник не вставит новый замок. За счет чиновника сыска, разумеется.