Выгодный риск

Утром полагался крепкий завтрак, то есть полная тарелка пшенки с черным хлебом. Во Франции Алабьев не отказывал себе в деликатесах, но дома держал семью на строгом рационе, полагая, что климат и Москва требуют не кулинарных выдумок, а обильной еды. Домашние пикнуть не смели, чтобы поменять меню. Лидия Павловна испытала на себе, что значит просить приготовить «что-нибудь вкусное, хоть рябчиков». И больше не пробовала. Выйти из-за стола разрешалось только при пустой тарелке.

Ради Масленицы на столе были выставлены особые угощения: домашние варения, простокваша и засахаренные груши из Киева. Кроме того, самовар, не серебряный, а медный и побитый, с заварочным чайником и чайными чашками дешевого кузнецовского фарфора.

Ели молча. Алабьев не любил пустых разговоров за столом. Дозволялось отвечать на его вопросы. Каждый смотрел в свою тарелку. За столом вели себя так, будто в кресле сидит Алабьев. Ни супруга, ни дети не могли отступить на полшага от заведенного распорядка: каждый знал, что о малейшем проступке будет доложено. Даже Валерия не смела своевольничать.

Первым из-за стола выбрался Матвей. Прихватил со стола грушу и ушел к себе. Кирилл старательно и быстро доел кашу, промокнул губы салфеткой, тихо поблагодарил за приятный завтрак и вышел в прихожую собираться на службу.

За столом остались барышни.

– Долго будут продолжаться буйные праздники? – спросила Лидия Павловна чуть слышно, не поднимая головы от тарелки."

"– Я помогаю папеньке, – так же тихо отвечала Валерия.

– Надо же… И как пьянки могут помочь страховому делу?

– У нас только легкие вина… А помогаю тем, что его служащим приятно мое внимание. Они будут лучше трудиться. На благо папеньки. Вам этого не понять…

Лидия Павловна проглотила комок каши. Как и прочее.

– В таком случае я вынуждена будут рассказать Макару Ивановичу…

– Сделайте одолжение.

– И не только о ваших буйствах, Валерия…

Она воткнула ложку в остатки пшенки.

– О чем же еще будете доносить? Очень интересно…

– Я готова была стать вашей подругой, настоящей матерью, предлагала вам любовь и дружбу, но вы…

Засмеявшись слишком громко, Валерия зажала рот. Кухарка могла услышать.

– Вы? Нам? Дружбу? Любовь? Стать матерью… Это было бы смешно, если бы не было так гадко…

– Как знаете… Наперед не обижайтесь, что я доложу Макару Ивановичу о вашем безобразном поступке у «Эйнема»…

Ложка загребла слишком много каши.

– Не понимаю, о чем это вы…

Лидия Павловна заулыбалась, разглядывая свою тарелку.

– Такая умная мадемуазель, и вдруг отсутствие сообразительности… Думаете, я не заметила вас в кофейной? Слишком плохо заслонялись газетой.