Выгодный риск

Стоит, значит, человек, будущая жертва, которую готовятся убить, а перед ним убийца размахивает булавкой и прицеливается. А тот ничего не замечает?

– Может, ночь, темнота, у нас тут фонарей мало… Мог и не заметить.

– Ночью булавка не видна. Если кто-то будет делать вот так… – Пушкин снова приподнял руку, согнутую в локте, – что сделаете вы?

– Вот уж не знаю…"

"– Хотите, попробуем между собой?

Ничего подобного пробовать Носков не желал. Не хватало еще ставить эксперименты на собственном горле. Он невольно дернул тугой воротник форменного кафтана.

– Нет уж, увольте…

Пушкин опустил руку:

– Вы отшатнетесь. Даже от знакомого.

– Что в протокол заносить?

– Петрушка смерть не обманул…

Пристав подумал, что чиновник сыска малость не в себе.

– Какой Петрушка?

– Простите… Петрушка тут ни при чем. К слову пришлось. Заносите только факты, – Пушкин протянул иглу Татаринову. – Прошу передать доктору для сравнения. Жду его мнения насчет самой булавки. Пусть подготовит заключение по ожогу на щеке.

Страшный и мерзкий предмет Татаринов принял в ладонь так, будто ему протянули ядовитую змею. И не нашел ничего лучшего, как вынуть носовой платок и глубоко укутать в него булавку.

– Кто первым увидел тело?

Городовой Тараскин доложил, что мастеровой пробегал мимо моста, он и заметил.

– Вон, возвращается, – Тараскин указал на человека в разодранной рубахе с густыми следами крови. Мастеровой шел без фуражки в распахнутом пальто.

– Позовите…

Тараскин стал яростно махать, чтоб мастеровой свернул к ним. Что тот и сделал без лишних сомнений. Полицию сегодня бояться нечего. Как Тараскину и обещали: не баловали. Подойдя, он кивнул сразу всем. Улыбка блуждала на разбитых губах.

– Доброго дня, господа хорошие… Мое почтение, господин пристав…

– Никитин, а ну рассказывай, как дело было, – нагнал строгости Тараскин.

Мастеровой источал чистую невинность, как небо.

– Какое дело, Петрович?

– А вот это, – и городовой указал пальцем.

Только тут Никитин заметил лежащего на спине.

– Ах ты, жалость какая, замерз-таки…

– Вот и доложи…

– Что докладывать, Петрович? Вижу – лежит кто-то под мостом, тебе передал.

Пушкин дал знак, чтобы городовой помалкивал.

– Вы слесарь из мастерской? – спросил он.

– Ваша правда, господин хороший, – перепачканный кровью Никитин источал добродушие. – Не припомню, чтоб нам заказ делали…

– Что вчера поручили сделать в страховом обществе?

– А-а-а, это… Ключ потеряли от сейфа… Нужно новый выточить.

– Работу сделали?

– Как не сделать… Мы все умеем…

– Ключ при вас?

Никитин похлопал по карману пальто.

– Сейчас умоюсь, отнесу…

Пушкин протянул ладонь:

– Отдайте, управляющему я сам передам…

Хоть в добром настроении пребывал Никитин, но исполнять не спешил.