Вынос дела

Ты про него что знаешь?

– Практически ничего, – пожала я плечами, – двадцать лет не виделись, даже не знала, что он Скоркину уговорил за него замуж выйти. – Это Райка так рассказывала? – улыбнулась Зоя. – Конечно, стыдно признаваться, как за мужиком бегала. Хочешь, расскажу, что у них на самом деле вышло?

Отметив про себя, что Зойка не предложила кофе и даже не поставила на столик ради приличия каких-нибудь соленых орешков, я плотнее устроилась в удобном кресле и приготовилась слушать.

– Помнишь историю с Райкиным вороватым папашей? – со вкусом принялась выбалтывать сплетни Лазарева."

"Я кивнула:

– Конечно.

После кончины отца Раиса первое время приуныла. Шел пятый курс, и ей, не слишком хорошо успевавшей, никакая аспирантура не светила. Вернее, перестала светить. Любящий папенька, безусловно, захотел бы сделать из дочурки кандидата наук и не постоял бы за ценой. Но его смерть перечеркнула все планы Скоркиной. Приближался диплом, а с ним и распределение, скорей всего, преподавательницей иностранного языка в школу, в какую-нибудь жуткую глушь. В столице оставляли только москвичей.

Единственный шанс зацепиться в Москве – получить постоянную прописку. Для этого следовало немедленно выйти замуж. Но на факультете училось не так много мальчиков, к тому же все они были давно разобраны более предприимчивыми студентками. Рая, надеясь на аспирантуру, слишком поздно начала охоту на женихов. Другие девушки из провинции предпринимали атаку чуть ли не на первом курсе. Конечно, можно было оформить фиктивный брак, но весь вопрос упирался в деньги. Когда посадили отца, его имущество таинственным образом куда-то испарилось. Раиса с изумлением узнала, что сберкнижки нет, квартира и дача казенные, в красивом бумажнике из крокодиловой кожи, лежавшем в письменном столе, нашлась всего лишь одна сиротливая десятка. Раечка осталась нищей.

И тут ее взгляд обратился в сторону «местного сумасшедшего» – Ваньки Клюкина. Даже при тотальном дефиците мужчин в инязе парня никто не воспринимал всерьез. Вечно растрепанный, в очках и с глуповатой улыбкой, он постоянно сидел в библиотеке над толстенными томами немецких литераторов эпохи движения «Буря и натиск».

Казалось, при таком усердии «золотой» диплом обеспечен. Ан нет. На экзаменах и зачетах Клюкин начинал путаться, размахивать руками, плевать слюной в лицо преподавателю и тыкать ему под нос огромные неряшливые тетради, исписанные жутким, неразборчивым почерком. Окончательно губила парня привычка заявлять профессору:

– Вы не правы, в словаре совсем иное написано. Вздернув брови, наши педагоги моментально ставили ему «неуд».

Не лучше были у бедного Ваньки и отношения со студентами.