Вынос дела

Костина первая жена Фаина, родив мальчишку, испарилась в неизвестном направлении. Когда я, восемнадцатилетняя идиотка, боящаяся остаться старой девой, вылетела замуж за Константина, Кешке только-только исполнилось четыре, и он охотно принялся звать меня мамой. С художником мы прожили всего год. Холодным декабрьским вечером я ретировалась в свою двухкомнатную «хрущобу» в Медведкове. В качестве компенсации за развод мне и был отдан Аркадий. Поэтому в нашей жизни частенько случаются казусы.

Первый произошел, когда я стала записывать сына в школу. Мальчик был усыновлен мной по всем правилам, но носил фамилию отца – Воронцов.

Я по наивности надеялась, что Костик начнет платить алименты. К слову сказать, денег от него не получила ни разу, да и черт с ними, мы с Наташкой оказались вполне способны прокормить, одеть и выучить парня.

Полная директриса, поджав губы, глянула в метрику и процедила:

– Заявление принимаем только от родителей.

– Я его мать, – радостно подтвердил мой язык.

Директорские брови поползли вверх. Она взяла паспорт, глянула на год рождения и на всякий случай переспросила:

– Мать? Сколько же вам лет?

– Двадцать один, – все так же радостно сообщила я.

Педагогиня хмыкнула, полистала серую книжечку и весьма недовольно сказала:

– Рожать в четырнадцать лет слишком рано. Впрочем, прописаны в нашем микрорайоне и, к сожалению, не нахожу никаких причин, чтобы отказать вам в приеме.

Второй муж, Кирилл, оказался полной противоположностью Косте. Отличный семьянин, нежный отец, рачительный хозяин, к тому же зарабатывал совсем неплохо. Мы с Кешкой катались как сыр в масле. Кирюшка железной рукой взялся за воспитание мальчика – музыкальная школа, секция борьбы, репетитор по русскому, математику он всовывал в неподатливую детскую голову сам.

Во всей массе неоспоримых достоинств существовало лишь одно «но». Милый, нежный Кирилл был патологически ревнив. Время на дорогу от института до дома выверялось до секунды. Стоило мне заболтаться с приятельницами или застрять в магазине, как начинал разыгрываться жуткий, невозможный скандал.

– Знаю, – орал Кирка, швыряя об пол чашки, – знаю, изменяла мне! Говори, с кем?

Один раз, чтобы поспеть вовремя, схватила такси и, в ужасе поглядывая на наручные часы, перевела дух лишь у подъезда.

Фу, успела. Не тут-то было. Кирюшка вылетел на заснеженную улицу во вьетнамках на босу ногу.

– Ага, – завопил он, распахивая дверцу водителя и пытаясь ткнуть ничего не понимающего мужика кулаком в нос, – понятно теперь, кто любовничек!..

– Ты офигел? – изумился шофер.

Завязалась драка, в пылу которой Кирюшке выбили зуб, и он попрекает меня этим фактом до сих пор. Однажды он уехал в командировку, а Наташка внезапно заболела. Я спешно поехала к подруге и осталась ночевать.