За все спрошу жестоко

Парень какой-то. Но почему он совершенно голый?

– Эй!

Сначала Семен должен был прогнать этого извращенца, а потом узнать, где он и как здесь оказался. Но парень и не думал уходить... Да и не парень это, а Джема.

Она спала, но, услышав его голос, мгновенно проснулась. И жадно накрыла ртом его губы. Плоская она, как доска, пресс накачан, но талии нет и в помине. Ноги кривые, бедра сильные, широкие, а задница тощая. И кожа на ощупь сухая, если не сказать, шершавая. И губы невкусные.

Но Семен уже не хотел спрашивать девушку ни о чем. Во-первых, и так понятно, как он здесь оказался. Со спиртным перебрал, оттого и случился провал в памяти. Не помнил, как оказался у Джемы дома. Но ведь это произошло. И он у нее в постели голый...

Но как потом смотреть ей в глаза?..

Только почему он должен мучиться этим вопросом, если Джема сама лезет? И поцелуй у нее глубокий, и шаловливые пальчики нащупали его член. Она ничего не стесняется, значит, и ему совсем необязательно держать себя в узде...

Джема и сама разгорячилась, и его довела до кипения, но все-таки забралась на него с трудом. И даже с болью...

А когда Джема ушла в душ, в свете из прихожей он увидел кровь на кровати. Ну да, она говорила, что хочет стать женщиной, через него.

Она еще и девственница, оказывается... Да, дела...

Впрочем, Семен не переживал. Джема сама напросилась, сама пусть и расхлебывает. А он умывает руки.

Ему бы уйти, но лень подниматься. Кровать у Джемы широкая, мягкая, а на его половине чисто, сухо. И спать хочется. К тому же она ему друг. Настоящий друг, с которым можно все...

Он уже засыпал, когда Джема тронула его за плечо. Семен открыл глаза.

– Встань, – тихонько попросила девушка. Я постель сменю... Кровь у меня, – с тихой радостью сказала она.

Сегодня она рассталась с девственностью, и он должен об этом знать. Кажется, это называется саморекламой.

Семен поднялся, подождал, пока она сменит простыню, потом бухнулся на постель и закрыл глаза.

– Ты слышал, кровь у меня?

– Угу.

– Ты сделал меня женщиной.

– Угу.

– Теперь я твоя женщина.

– Угу.

– Можешь ухать, как филин, мне так нравится.

– Угу.

– Мне все в тебе нравится... И я так счастлива... Так счастлива, что переступила через себя... Если бы не Кузов, не знаю, как бы тебе все сказала... А Кузов меня любит.

– Угу.

– Ты же не отдашь меня Кузову?

– Ты же не вещь, чтобы тебя отдавать.

– Да, конечно, я не вещь. Я женщина. И хочу, чтобы меня любили. Хочу, чтобы ты меня любил...

– Прямо сейчас? Не получится. Домкрат сдох, масло в нем закончилось. Давай подождем, пока подвезут.

– Я не о том. Я хочу, чтобы ты меня всегда любил.

– Я тебя люблю. Как друга.

– Я тебе больше не друг. Я твоя женщина.

– А моя женщина не может быть мне другом?

– Она больше, чем друг.

– Да? Мне надо это осмыслить. Подожди, ничего пока не говори...