Жестокий принц

 – Они же отвратительны. Они… чудовища.

Он не отвечает. Мы идем дальше и выходим на усыпанную яблоками тропинку. Поддаю одно с такой силой, что оно врезается в вяз и отлетает в сторону.

– Быть с ними приятно. Можно брать все, что хочешь, позволять себе все, даже самое ужасное. С ними безопасно.

– Потому что тебя они не трогают?

Он снова не отвечает.

На границе владений Мадока я останавливаюсь.

– Дальше пойду одна. – Я пытаюсь улыбнуться, но удержать улыбку на лице не получается.

– Подожди. – Он делает шаг ко мне. – Хочу увидеть тебя еще.

Приятный был бы сюрприз, но раздражение все же сильнее.

Я стою перед ним, завернувшись в чужое одеяло, под которым купленное в торговом центре белье. От меня несет землей, и я только что выставила себя полной дурой.

– Почему?

Он смотрит на меня так, словно видит нечто совершенно другое. Под его напряженным, проницательным взглядом я невольно выпрямляюсь.

– Потому что ты, как история, которая еще не случилась и частью которой я хочу быть. Потому что хочу видеть, что ты будешь делать.

Комплимент или нет – не знаю, но, пожалуй, я его приму.

Локк берет мою руку – ту самую, которую уколол булавкой Кардан, – и целует кончики пальцев.

– До завтра, – говорит он с поклоном.

И вот в таком виде – укрывшись чужим одеялом, в сапогах и дешевом нижнем белье из супермаркета – я в одиночку направляюсь домой.

* * *– Скажи мне, кто это сделал, – снова и снова требует Мадок, но я отмалчиваюсь.

Он расхаживает по комнате, подробно излагая, как найдет ответственных и что с ними сделает: вырвет сердца, отрубит головы и разложит их на крыше нашего дома как предупреждение другим.

Понимаю, что угрожает он не мне, но кричит-то все равно на меня.

И никакой страх не позволяет забыть, что как бы хорошо ни играл Мадок роль отца, именно он убил моих родителей.

Я ничего не говорю. Думаю об Ориане, боявшейся, что мы с Тарин своим поведением причиним неудобства ее мужу. А может быть, ее больше беспокоила его реакция, если что-то случится. Отрезать головы Валериану и Никасии – очень плохая политика, а наказать Кардана – деяние на грани измены.

В конце концов решаю положить этому конец.

– Я сама во всем виновата. Увидела яблоко, решила, что хорошее, и съела.

– Как можно быть такой глупой! – Ориана оборачивается и смотрит на меня так, словно вовсе и не удивлена, а я только лишь подтвердила ее худшие опасения.

 – Уж тебе ли не знать, как важно быть осторожной.

– Я просто хотела повеселиться. Думала, будет забавно, – отвечаю я, играя по мере возможности роль непослушной дочери. – Так и получилось. Я как будто оказалась в прекрасном сне и…

– Замолчите! – кричит Мадок, и мы обе останавливаемся на полуслове. – Вы, обе, ни звука больше!

Я невольно съеживаюсь.

– Джуд, перестань злить Ориану.