Жестокий принц

 – Он бросает на меня недовольный взгляд, которым раньше награждал только Виви.

Мадок знает, что я лгу.

– А ты, Ориана, не будь такой легковерной.

Поняв, что имеет в виду супруг, Ориана тихонько ахает и невольно вскидывает руку к губам.

– Так или иначе я выясню, кого ты покрываешь, и тогда им не поздоровится. Они еще пожалеют, что появились на свет.

– Легче от этого никому не станет. – Я откидываюсь на спинку стула.

Мадок опускается передо мной на колени и берет мою руку в свои шершавые зеленые пальцы. Должно быть, почувствовав, как я дрожу, медленно выдыхает и, отказавшись от дальнейших угроз, говорит:

– Тогда скажи, от чего тебе станет легче.

Скажи, и я все сделаю."

"Пытаюсь представить, что будет, если я все расскажу. Как унижала меня Никасия. Как пытался убить Валериан. Они старались произвести впечатление на принца Кардана, который откровенно меня ненавидит. И я боюсь их. Боюсь даже больше, чем тебя, а ты вселяешь в меня ужас. Останови их. Сделай так, чтобы они оставили меня в покое.

Но я молчу. Гнев Мадока бездонен. Я видела его испачканным в крови моей матери, которая лежала на полу в кухне.

Этот гнев, стоит только его вызвать, назад в бутылку уже не загонишь.

Что, если он убьет Кардана? Если убьет их всех? На большинство проблем у него один ответ – кровопролитие. Если все они погибнут, их родители потребуют сатисфакции. На него падет королевский гнев. Мое положение только ухудшится, а сам Мадок, скорее всего, тоже умрет.

Я выбираю другой путь.

– Научи меня стратегии. Научи драться. Научи всему, что знаешь сам.

Может быть, принц Даин и хочет сделать меня своей шпионкой, но это не значит, что я должна отказаться от меча.

На Мадока мои слова впечатление произвели, а вот Ориана раздосадована. Наверно, думает, что я манипулирую им и что у меня это неплохо получается.

– Хорошо, – вздыхает он. – Если чувствуешь, что не в состоянии присоединиться к нам в столовой, Таттерфелл подаст обед в комнату. Более интенсивные тренировки начнем завтра.

– Поем наверху, – кутаясь в одеяло, поднимаюсь к себе. По пути прохожу мимо закрытой двери Тарин. Зайти бы к сестре, упасть на кровать, выплакаться. Так хочется, чтобы она обняла, утешила, сказала, что никак иначе я поступить не могла.

Чтобы сказала, какая я смелая и как она меня любит. Но я знаю, что ничего такого не будет, а потому прохожу мимо.

Пока меня не было, в комнате убрали, постель застелили, окна открыли свежему вечернему воздуху. В изножье кровати лежит сложенное домотканое платье с королевским гербом, который носят слуги принцев и принцесс. На балконе сидит хоб с совиным лицом. Прихорашивается, ерошит перья.

– Ты, – говорю я. – Ты один из его…

– Отправляйся завтра в Холлоу-Холл, сладенькая, – перебивает меня гость.