Адвокат Империи 11

— Пошёл нахрен, — огрызнулся он, и я ощутил, как в нём растёт агрессия.

— Что? — негромко спросил я. — Правда глаза колет? Сел пьяным за руль. Гнал по трассе, не обращая внимания на правила. Спровоцировал аварию, из-за которой погиб человек. Но это ведь не страшно, да? Это ведь всё тупоголовый сброд, как ты говорил. Не то, что вы, аристократы. Что, папочка попросил барона Гаврилова прикрыть задницу тупорылого сыночка? Или я не прав…

Харитонов кинулся на меня, с силой толкнув меня руками в грудь, отчего я едва не пролил остатки пива.

— Ты кто такой вообще, а⁈ — рявкнул он.

— Я? — Я даже рассмеялся от его натужной агрессивности. — Никто. Всего лишь парень, который купил тебе выпить. Ведь сам-то ты не в состоянии, ведь так? Приходится унижаться и уповать на то, что тебя, такого важного и влиятельного графского сыночка, кто-нибудь угостит выпивкой, проведёт в дорогой клуб, подложит под тебя девчонку. Потому что у самого-то возможностей нет. Лишь гонор и громкие выкрики.

В его глазах пылал огонь унижения. Эти слова причиняли ему почти физическую боль, потому что были правдой. И его это бесило. Злило настолько, что его руки начали трястись от дрожи.

— Ты хоть знаешь, что я могу с тобой сделать? А? — начал он, шумно втягивая носом воздух и тыча мне пальцем в грудь. — Да я…

— Ничего ты не сделаешь, — отмахнулся от его руки, и, что характерно, он даже не предпринял новой попытки как-то на меня наехать. — Потому что не можешь. Я чувствую твой страх, Егор. И поверь мне, смогу сделать всё стократ хуже, чем ты можешь себе вообразить.

Я говорил медленно, неторопливо. Растягивая каждое слово, чтобы он не только его услышал, но и вдумался в него."

"— У тебя есть два варианта, — произнёс я, поправив пиджак.

— Первый. Передай Голицыной, что вы отзываете свои иски о защите чести и достоинства и закрываете дело. Ваша семья создаст сторонний фонд, через который выплатит компенсации семьям пострадавших, и сделает так, что с водителя будут сняты все обвинения, которые ваша семейка на него повесила, чтобы скрыть правду. Нам плевать, всплывет ли правда о том, что ты сделал. Мы хотим получить компенсацию для пострадавших, и мы её получим.

Если честно, я не ждал, что он запомнит даже половину того, что я сказал. Но это и не важно.

Мне будет достаточно и половины из оставшегося. Главное — напугать.

— А не то что? — бросил он с вызовом.

Точнее, попытался, потому что храбрости там не было. Лишь подогретая алкоголем гордыня, смешанная со страхом.

— Если же вы откажетесь, то мы закопаем всю вашу семейку. И под «вы» я подразумеваю Елизавету Голицыну, потому что мы оба понимаем, кто здесь на самом деле всё решает. Так что передай ей, что завтра в зале суда Скворцов будет ждать, что вы откажетесь от всех своих претензий и выполните наши условия.