Астральное тело холостяка

Разумеется, я молчала обо всем. Пусть про свою дочь правду знала, а все ж в лапы милиции отдавать ее не собиралась.

Марфа Ильинична расправила одеяло на коленях.

– Когда мы отца Дионисия и монашку похоронили, матушка Ирина в обморок упала. Однако быстро в себя пришла, хотя было видно, что ей плохо. Я Филиппу сказала: «Уводи ее, а я вещи священника соберу и принесу». У него всего-то одна сумка была, она раскрылась, все высыпалось. Филипп напомнил: «Парень этот, Никита, говорил, что еще мальчик на переднем сиденье лежал. И где он? Куда подевался?» Ни в автомобилях ребенка не нашлось, ни на дороге. Ну я и предположила: «Наверное, он в обмороке был, а потом очнулся и удрал. Беспризорных много нынче». Ветров «жигуленок» с телами москвичей уже сбросил в карьер и тарантайку тарасовскую к оврагу отогнал. Потом матушку Ирину на мотоблок усадил, ей совсем нехорошо стало, и уехал. Я начала хабар собирать.

– Подождите, – остановил Горкину Протасов. – А где же находился водитель? Валерий?

– Его там не было, – пояснила Марфа. – Машину мы сразу узнали, поняли, чья она, но самого хозяина за рулем не обнаружили. Ветров тракториста увидел, когда матушку вез, тот на околице сидел – лицо безумное, глаза навыкате. Филипп перепугался: Валерка-то отца Дионисия со станции вез, а ну как начнет всем рассказывать, что священник погиб! Ветров к Тарасову бросился, давай его расспрашивать: «Что случилось? Почему у тебя вид такой странный?» Тракторист ему вроде разумно отвечает: «Стоял у вокзала, думал, может, подвезу кого… А как я сюда-то попал? Где мой драндулет?» Память ему отшибло. Напрочь. Как день провел, внятно рассказывал, и как на станции был, тоже не забыл. А дальше – пустота. И умер он через пару дней.

Горкина сцепила пальцы в замок.

– Как Тарасов до околицы добрался? Почему мы его не заметили, когда к месту аварии неслись? Спросите чего полегче, не знаю. О чем раньше-то я говорила?

– Вещи вы стали собирать, – напомнил я."

"– Верно, – кивнула Марфа. – Запихиваю их в сумки и вдруг слышу: «апчхи!» Господи, перепугалась я до ужаса! Развалюха тарасовская пустая, в ней точно никого нет, мертвые убраны, на дороге тоже никого, кругом лес. Как я со страха не умерла! И вдруг опять: «апчхи». Только тогда я под тарантайку заглянуть догадалась. И вижу, Максимка там прямо в грязи лежит. Я его еле-еле вытащила, мальчик ко мне прижался и тихонечко так заговорил: «Лена меня убить хотела. Ой, такая страшная стала… Сбросила с качелей, а когда я упал, села мне на грудь, душить начала, горло сдавила… потом камень схватила, в лицо била… Мальчики ей помогали…» И рассказал, как он потом в яме какой-то очнулся, еле вылез, пошел по дороге, увидел машину, проголосовал, та и остановилась.

Глава 42

Марфа Ильинична прижала руки к груди.