Бей первая

Девочка с круглыми щечками изучает меня почти с таким же пристрастием, как отец. И спрашивает легко и непосредственно:

– Ты поранилась?

– Да. Упала.

– Я тоже вчера упала, – выбалтывает она.

Моя улыбка становится более живой:

– Надо нам быть аккуратнее, да?

Я снова окидываю их взглядом. Отец и дочь. Он – сильный, любящий. Она – нежная и трогательная, папина. Медленно смаргиваю. Красивая картинка. Я бы такую наклеила в коллаж.

– Милана, у тебя все в порядке? – спрашивает Косатон, пытаясь поймать мой взгляд.

Но я не могу. Сил не осталось. Отвожу глаза, снова растягиваю губы в принудительной улыбке. Зачем-то вру:

– Конечно. Вот иду к девчонкам, у нас сегодня ночевка. Кино будем смотреть, – я припоминаю название, которое говорила Марина, – «Виноваты звезды». Хорошего вечера. У вас красивая дочка.

Физрук поджимает губы и кивает:

– Вам с девочками тоже.

Я прохожу мимо, едва сдерживая слезы. Если чего и не хватало этим вечером, так это увидеть, что наш суровый Косатон – идеальный отец. По крайней мере, со стороны. Не стерпев, оборачиваюсь через плечо, чтобы еще раз на них посмотреть."

"Он стоит на том же месте и задумчиво провожает меня взглядом. Слезы смазывают зрение, может, мне это только кажется. В любом случае, я поворачиваюсь обратно и продолжаю свой путь. К недостроенной парковке.

Перед пятиэтажным недостроенным зданием ненадолго останавливаюсь. Может быть, я поступаю неправильно. Но кто бы знал, как я смертельно устала вести себя идеально. Всегда делать то, что нужно. Я за этим всем даже не знаю, какая я. Кто я? Чего хочу? Прямо сейчас – я хочу сделать что-то несвойственное мне. Оказаться среди людей, которые не задушат меня своей образцовой жизнью. Своей мнимой заботой. Вот и все.

Поэтому я пролезаю в дыру в заборе и иду к угрюмому зданию. Оно поделено на две части. Левая просматривается насквозь и вся состоит из витков автомобильной дороги от одного уровня парковки до другого. Правая же более защищена от ветра. Оттуда и доносится музыка. Я подтягиваюсь на руках, перелезаю через бетонный блок, иду на звук. В темноте двигаюсь осторожно, почти крадусь. Но влечет меня туда неумолимо. Чувство самосохранения отключается напрочь. Кроме монотонного техно, начинаю различать голоса, чей-то визгливый смех, резкий мат. Когда поворачиваю за угол, то с непривычки щурюсь от пламени костра, который развели прямо на полу. Вокруг него – два старых дивана и пара стульев.

Подхожу решительно, ступаю в круг света. Эмоций не испытываю никаких вовсе. Ни страха, ни волнения. Нацепить на себя какую-то маску тоже не стремлюсь. Я – пустая. Меня кто-то будто ложкой вычерпал, как банку с вареньем.

Говорю:

– Привет.

Компания уделяет мне минимум внимания. Мажут взглядом, нестройно здороваются и возвращаются к своему разговору.