Бей первая

Я еще не успела понять, говорил ли он всерьез. И могу ли я ему ответить. И могу ли я ему верить? Он держит в руках небольшую аптечку.

Садится передо мной на колени, обеззараживает рану, и я даже не морщусь. Будто на сегодня хватит боли. Ничего уже не ощущаю. Он вертит мою голову из стороны в сторону, пристально изучает рассеченную бровь.

Говорит:

– Я, конечно, не эксперт, но, кажется, это нужно зашивать. Съездим в травмпункт.

– Нет! – вырывается у меня слишком громко.

– Почему? – спрашивает Кир якобы спокойно.

– Потому что. Нельзя в больницу. Пусть так заживает, там ничего страшного, я же видела.

На самом деле ничего толком я не видела. Но даже если останется шрам, мне плевать. Никуда я не поеду.

– Лана, ты ведешь себя как ребенок.

– Я веду себя, как человек, который не хочет в детский дом, ясно? Вдруг будут спрашивать, откуда это?

– Ну, скажешь, упала, – огрызается он и швыряет грязную ватку в угол комнаты.

– Я несовершеннолетняя, вдруг они обязаны родителям сообщить или в ПДН?

– Мы с парнями были в травме, и не один раз. Никто никуда не сообщал.

– Так вы и на учете не стояли. Нет. Я сказала, что никуда не поеду. Все.

Гильдия сдается:

– Ладно. Дай хоть пластырем стяну.

Он старательно заклеивает рану, сводя края вместе. Его лицо слишком близко, я смущаюсь и опускаю взгляд. Любит. Такое простое слово, а так оглушительно звучит. Не помню, когда мне его говорили последний раз. Наверное, говорили же когда-то? Может, в самом начале, когда была маленькая?

– Сейчас принесу чай. Посидишь?"

"Я киваю. Встаю, чтобы оглядеться. Я была здесь два раза, но недолго. Мне очень нравится комната Кирилла. Такая пацанская и очень атмосферная. Больше всего я обожаю пробковую доску, на которую приколота всякая ерунда. Его фотографии с парнями, пара картинок, какие-то фантики, записка от мамы: «Опять спал одетый, ты что, бомж?!». Мой портрет, который нарисовал Тоха. А это что-то новенькое. Тут фотография, которую я даже не помню, как делали. Просто не видела этого момента. Снимал, похоже, Малой, он в кадре крупнее всего. Смотрит в камеру и карикатурно складывает губы «уточкой». Рядом с ним Бус, а выше на диване Белый, Кир и я. Все смеемся. Я вскинула руку с зажатыми в ней чипсами в каком-то победном жесте. Тепло. Хорошая картинка. Смазанная из-за недостатка освещения, но хорошая. Как будто из другой жизни. Которая сейчас от меня так далеко.

– …и как ты себе это представляешь? – раздается вдруг приглушенный женский голос из глубины квартиры.

Я растерянно оглядываюсь. Кир не закрыл дверь в комнату, и на кухне она, видимо, тоже приоткрыта. Я веду себя глупо, знаю, но все же крадусь по коридору. Мягко ступаю на цыпочках и останавливаюсь так, чтобы меня не видели.