Билли Саммерс

 — Только эти слова слетают с ее губ, как глаза испуганно распахиваются: зря ты сказала, что живешь одна! Билли мог бы напомнить ей, что Трипп Донован тоже был в курсе, но лучше не надо. Элис вновь кладет салфетку себе на лицо и тяжело дышит, только на сей раз фокус не срабатывает."

"— Ну-ка дай, — говорит Билли и мочит салфетку под краном в кухне, краем глаза приглядывая за Элис. Впрочем, вряд ли она выбежит на улицу в одной футболке. Он возвращается за стол. — Попробуй снова. Дыши медленно и глубоко. — Когда ее дыхание восстанавливается, он говорит: — Идем со мной.

Хочу тебе кое-что показать.

Он выводит ее из квартиры на лестницу, потом в коридор. Показывает засохшие рвотные массы на стене:

— Видишь? Тебя вырвало, когда я занес тебя в дом.

— А трусы чьи? Твои?

— Да. Я вообще-то спать собирался. Трусы с меня сползли, пока я пытался не дать тебе захлебнуться собственной блевотой. Со стороны, наверное, смешно выглядело.

Она не улыбается, только повторяет, что у Триппа нет фургона.

— Он мог принадлежать одному из соседей.

По ее щекам начинают катиться слезы.

— О боже.

Боже! Нельзя, чтобы моя мать узнала. Она всегда была против моего отъезда.

Это Билли и сам уже понял.

— Ладно, идем обратно. Приготовлю тебе нормальный завтрак. Яичницу с беконом.

— Без бекона, — морщится Элис. Но от яиц не отказывается.

5

Он готовит ей яичницу-болтунью, кладет сбоку два тоста, ставит тарелку на стол и уходит в спальню. Закрывает дверь. Сбежит так сбежит. Фатализму его научила операция «Ярость призрака», когда они улицу за улицей и квартал за кварталом зачищали город от повстанцев. Перед тем как вломиться в дом, Билли всегда проверял, на месте ли пинетка.

Чем больше дней проходило без ранений, чем чаще он выходил из очередного зачищенного дома живым, тем выше была вероятность, что в следующем пуля его настигнет. Нельзя бесконечно выбрасывать семерки или нужное количество очков[36] — рано или поздно удача от тебя отвернется. Фатализм стал их лучшим другом. Да похер, говорили они. Будь что будет, погнали! Повоюем! Вот и сейчас то же самое: да похер.

Он надевает светлый парик, усы и очки. Садится на кровать и заглядывает в телефон.

Узнав нужное, идет в ванную и припудривает живот детской присыпкой — она, как выяснилось, здорово спасает от раздражения. Потом берет бутафорский живот и несет его в кухню.

Элис, не донеся вилку до рта, широко распахивает глаза. Билли прижимает пенополистироловую штуковину к своему животу и оборачивается.

— Поможешь затянуть пояс? Самому жуть как неудобно!

Он ждет. Многое зависит от того, что случится дальше. Она может отказаться. Может даже пырнуть его ножом для масла, который он сам ей дал.