Билли Саммерс

Билли не собирается говорить Рихтеру, что Дон и Беверли все равно начнут подыскивать себе другое жилье, как только вернутся из круиза. Возможно, даже не съемное. Но он все-таки сообщает ему, что соседи пока в отъезде, а его попросили поливать цветы.

— Нас с племяшкой, вернее.

— Вы прекрасный сосед. А она — чудесная девушка, — говорит Рихтер и облизывается. Может, у него просто губы пересохли, а может, и нет. — Телефончик Дженсенов у вас имеется?

— Да, в бумажнике. Сходить за ним?

— Буду признателен.

Элис сидит на кровати и смотрит на него большими глазами. Лицо у нее бледное, как простыня, от чего синяки стали еще ярче.

Ну что? — читает Билли в ее взгляде. Все плохо?

Билли гладит рукой воздух: Спокойно, без паники.

Он берет бумажник и возвращается в гостиную, не забывая идти вразвалочку. Рихтер склонился над одним из «оллтеков» — руки уперты в колени, галстук висит неподвижно, как остановившийся маятник, — и читает статью про чудесные свойства авокадо, самого полезного овоща в мире (хотя это фрукт). На мгновение Билли приходит в голову мысль: сцепить руки и, точно кувалдой, шибануть Рихтера сзади по шее.

Вместо этого он открывает бумажник и протягивает риелтору листок с телефонным номером:

— Вот, держите.

Рихтер достает из внутреннего кармана блокнот с серебристым карандашиком и переписывает номер.

— Отлично, я им звякну.

— Я могу и сам, если хотите.

— О, конечно, как вам угодно, но я все равно должен позвонить. Служба обязывает. Что ж, простите за беспокойство, мистер Смит. Позволю вам вернуться к… — он украдкой косится на дверь спальни, — делам.

— Я вас провожу, — говорит Билли и добавляет чуть тише: — Хотел рассказать про… — Он многозначительно кивает на ту же дверь.

— Да это не мое дело, дружище! Двадцать первый век на дворе.

— Знаю, но вы не так поняли.

Они поднимаются по лестнице. Билли тащится следом за Рихтером, слегка пыхтя.

— Пора худеть, пора.

— Добро пожаловать в клуб, — говорит Рихтер.

— Эта бедная девочка — дочь моей сестры Мэри, — начинает Билли. — Муж Мэри год назад от них ушел, а она подцепила в баре какого-то ушлепка по имени Боб, забыл фамилию. Он стал приставать к девочке, та сопротивлялась, и он ее избил.

— Ого. Понимаю. — Рихтер поглядывает на входную дверь: ему явно не терпится сесть в машину.

Возможно, история ему не по душе. Или он хочет поскорее сделать ноги.

— Есть одна загвоздка. Мэри женщина темпераментная, ей слова поперек не скажи — сразу обижается. Никто ей не советчик.

— Знаю таких, — говорит Рихтер, все еще поглядывая на дверь. — Очень хорошо знаю.

— В общем, я приютил у себя племяшку, пусть поживет тут неделю или дней десять. Сестра маленько успокоится, выпустит пар — тогда я ей верну ребенка и поговорю с ней о Бобе.

— Понял. Удачи.