Билли Саммерс

Помню запах одеколона «Инглиш лэзер», которым Джонни каждое утро по чуть-чуть, экономно смачивал щеки. Это был его талисман. Помню, он однажды сказал, что мужчина, от которого пахнет как от джентльмена, не может умереть: Господь этого не допустит.

— Ну-ка, ребятки, — скомандовал Тако, и мы заорали нашу речовку.

Глупо, конечно, глупо и по-детски — как и многое на войне, — но нас это заводило. И быть может, если в доме действительно засели боевики, это дало бы им возможность еще разок посмотреть друг на друга и подумать, что они творят и какого хрена они должны умирать ради религиозных воззрений какого-то престарелого имама, которому давно сорвало крышу на почве Бога.

— Темная лошадка — все будет гладко!

Тряхнув сцепленными руками, мы выпрямились. У меня за плечом висел автомат «M-4» и винтовка «M-24». Рядом стоял Кляча с «пилой» в одной руке — вес около двадцати пяти фунтов в снаряженном состоянии, — а патронная лента свисала с могучего плеча, словно шарф. Мы столпились у ведущих во двор ворот. Перекрещивающиеся тени от недостроенного дома через дорогу образовали решетку на расписанной стене: в одних квадратах оказались дети, в других — женщины и мутаваин.

Для взлома дверей у Бигфута был «M-870» — дробовик, которым можно разнести в клочья любой замок. Тако отошел в сторонку, чтобы не мешать Футу работать, но когда Пабло на всякий случай толкнул ворота, они медленно, с душераздирающим скрежетом отворились. Тако посмотрел на меня, а я на него, два рядовых банкоголовых куска пушечного мяса с одной мыслью: это, мать вашу, полное динки-дау[54].

Тако пожал плечами и, пригнувшись и опустив голову, побежал через двор. Мы за ним. На мостовой валялся одинокий футбольный мяч.

Джордж Диннерстайн, пробегая мимо, поддал его ногой.

Мы благополучно пересекли двор — по нам даже ни разу не выстрелили из зарешеченных окон дома, — подошли к цементной стене и встали у дверей, по четыре человека с каждой стороны. Деревянные двери были двойные, толстенные, высокие — по меньшей мере восемь футов в высоту. На каждой высечен символ: скрещенные сабли над крылатым якорем. Эмблема бригад БААС. Еще одно дурное предзнаменование. Я поискал глазами Фарида: он вернулся к воротам. Он увидел, что я на него смотрю, и пожал плечами.

Я его понял. Свою работу он сделал, а штурм домов не входил в его обязанности.

Тако показал на Хоя и Клячу и жестами велел им идти налево и проверить окно. Мы с Бигфутом пошли направо. Я осторожно заглянул внутрь, надеясь успеть вовремя отдернуть голову, если мне захотят ее отстрелить, но в комнате никого не было и никто в меня не стрелял. Я увидел большой круглый зал с ковриками на полу, низкий диванчик, книжный шкаф с одной-единственной книжкой в бумажной обложке, а рядом — журнальный столик.