Блейз Уиндхем

— Я только молю Бога, чтобы Дилайт была Счастлива, Роб, — тревожно произнесла леди Морган.

— Ей придется самой строить собственное счастье, дорогая, — возразил ее муж, — но лорд О'Брайан очарован ею. Как только она прекратит сопротивляться, она будет если не счастлива, то вполне довольна своей судьбой.

А в этот момент Дилайт не чувствовала себя ни счастливой, ни довольной. Заметив приближающегося лорда О'Брайана, она попыталась спрятаться от него среди деревьев. Он не звал ее и не искал, а шел прямо к ней. Внезапно Дилайт потеряла его из виду и была вынуждена покинуть свое укромное место за большим деревом — лорд О'Брайан словно сквозь землю провалился. Вдруг пара сильных рук обхватила ее, развернула, и Дилайт вскрикнула, но этот крик оборвал поцелуй.

Ее еще никогда не целовали, и она ожидала совсем иного. Его властные манеры ошеломили Дилайт. С другой стороны, поцелуй не был ей противен. Его твердые губы прижались к нежным губам Дилайт, обжигая их и заставляя сердце Дилайт забиться так, как никогда прежде. Ее вдруг охватило пламя, и, не в силах справиться с собой, она обняла его и поцеловала в ответ.

Наконец, когда оба уже не могли дышать, лорд О'Брайан отстранился, но не выпустил ее из рук.

— Клянусь всеми святыми, детка, ты мне подходишь, — заметил он. — Я прибыл сюда, ожидая увидеть смирную и послушную бледную английскую розу. Я даже подумывал сказать твоему отцу, что, поскольку Десмонд мертв, нашим семьям следует отказаться от родства, но внутренний голос помешал мне сделать это, и я прислушался к нему, как прислушивался всегда. И что же я обнаружил, детка? Горячую, своенравную плутовку с невероятным именем, которая, судя по одному взгляду, способна принести мне. сильных сыновей-кельтов. Не прошло и минуты, как я понял, что хочу тебя!

Во время этого страстного монолога лорд О'Брайан разжал руки, и Дилайт оттолкнула его, влепив пощечину, от которой зашатался бы менее сильный мужчина.

— Это еще за что? — удивился ирландец.

— Вы посмели поцеловать меня!

— А ты ответила на поцелуй.

— Не правда! — вскричала Дилайт.

— Нет, правда, детка. — Он усмехнулся. — Ты целовала меня со страстью, которую вряд ли понимаешь в своей невинности, и ручаюсь, при этом кровь закипела у тебя в жилах. — Рассмеявшись при виде ее стыдливого румянца, он продолжал:

— Да, я поцеловал тебя, детка, и намерен целовать впредь, а со временем предпринять и кое-что другое — так, чтобы ты ослабела от наслаждения и стала умолять меня о большем, как я готов умолять сейчас тебя. Я хочу целовать твое прелестное тело, ласкать эти пышные груди. Хочу учить тебя, как прикасаться к мужчине и доставлять ему удовольствие. — У него задрожали руки, и он вновь привлек к себе Дилайт.