Блейз Уиндхем

 — Если уж королю суждено развестись и вновь жениться, он должен выбрать себе супругу столь же знатного рода — французскую принцессу или же немецкую, из северных королевств, но только не Анну Болейн!

— Что еще слышно при дворе? — полюбопытствовала Блайт.

— Все сплетни крутятся вокруг затруднительного положения, в котором оказался король, — усмехнулась Блисс. — Говорят, что мистрис Болейн до сих пор добродетельна и король невероятно страдает.

— Это понятно, если вспомнить, какую тягу он питает к женской плоти, — заметила Блейз. — Бедный Гэл! Что бы там ни говорили про мистрис Анну, она целомудренна — в отличие от мистрис Мэри.

— Своим целомудрием она пользуется, как оружием, — усмехнулась Блисс, — а своей девственностью манит короля, словно невиданным сокровищем. В конце концов ему надоест оставаться на бобах, и тогда он распрощается с мистрис Анной Болейн. За все свои усилия она не получит даже мужа, удостоившись, может быть, нескольких безделушек, да и только.

— Нисса! — крикнула Блейз. — Немедленно прекратите с Мэри-Роз дразнить Роберта! Скверные девчонки! — и она рассмеялась вместе с сестрами."

"Пришла осень, а вместе с ней — и пора сбора урожая. В День Всех Святых Энтони заказал мессу за упокой души дяди, умершего два года назад; Несмотря на приближение родов, Блейз настояла на своем желании побывать на службе и с трудом поднялась с колен, сотворив молитву. «Что-то переменилось», — думала она. Эдмунд всегда был так близок ей, а теперь она с растущим ужасом понимала, что не помнит даже его лица.

Дома она почти бегом устремилась в галерею семейных портретов и уставилась на портрет Эдмунда, только теперь по-настоящему осознав, что Эдмунда Уиндхема больше нет рядом с ней. Он никогда не вернется. Она расплакалась, и почувствовала, как неслышно подошедший Энтони ласково обнял ее. Он ничего не говорил, даже не поворачивал ее, чтобы Блейз могла выплакаться у него на груди. Он просто обнимал ее, и, подняв глаза на портрет Эдмунда, Блейз в последний раз попрощалась с этим мягким, внимательным человеком, который стал ее первым мужем. Ее слезы кончились так же внезапно, как и начались, и, вытерев лицо ладонью, она повернулась к Энтони.

Кончиком пальца он убрал единственную непокорную слезу, которая посмела скатиться по ее щеке.

— Что же будет дальше, мадам? — тихо спросил он.

Внезапно лицо Блейз исказилось от боли, и она со смехом отозвалась:

— Что дальше, милорд? Разумеется, появится наш сын.

— Ты сможешь идти? — тревожно спросил Энтони, и Блейз кивнула. Он довел ее до спальни и предложил:

— Хочешь, я вызову сюда твою мать? Я могу послать за ней.

— Уже слишком поздно, милорд. Лучше будет завтра отправить ей весть о рождении нашего сына.

— Как ты уверена в этом! — рассмеялся он.