Чего желает джентльмен

Есть ли у нее безотлагательная надобность говорить с ним? Удачная ли это мысль – сказать ему все именно сейчас? Удачная ли, вообще, эта затея?"

"Наконец она что-то услышала. Ошибки быть не могло: звуки, тихий рокот его голоса – герцог разговаривал с Телменом. Приложив ухо к двери, Ханна услышала, как отворилась и тихо затворилась другая дверь – и все стихло. В горле у нее словно образовался комок. Исполни, что задумала, – и дело с концом, сказала она себе и осторожно постучала.

Ответа не последовало. Наверное, Эксетер уже ушел в спальню. Ее сердце замерло.

Ханна постучала еще раз, потом робко приоткрыла дверь, чтобы только заглянуть и убедиться, что его тут нет, а затем с чистой совестью вернуться к себе и лечь спать.

Герцог поднял взгляд из-за письменного стола. Перед ним лежали деньги – столбики монет и пачки банкнот. Еще был стакан с янтарной жидкостью, а рядом – тонкая тетрадь. При появлении Ханны Эксетер отложил перо. Его брови вопросительно поднялись.

– Добрый вечер. – Она облизнула губы. Ханна никогда не видела его в рубашке и брюках, поверх которых был накинут шелковый халат.

 – Можно мне поговорить с вами?

Он не ответил; но потом кивнул. Встал из-за стола и ждал с непроницаемым выражением лица. Ханна, сцепив руки, вошла в кабинет и слово в слово повторила речь, которую подготовила, пока взволнованно расхаживала по собственной спальне.

– Я хочу принести извинения за то, что сделала сегодня. Мой поступок был непростителен, и я хочу, чтобы вы знали, как я раскаиваюсь. Больше это не повторится, даю слово.

Склонив голову набок, Маркус смотрел на нее с нескрываемым скептицизмом. Господи! Ханна бросилась объяснять:

– Могу только сказать, что очень сочувствовала бедной леди Редли, ведь совсем недавно я сама едва не лишилась дома.

А когда она рассказала мне про детей, я… Я ничего не могла с собой поделать. Но, конечно, была не вправе прощать карточный долг. Обещаю, больше никогда не буду покушаться на ваши полномочия.

– А, семейство Редли, – спокойно сказал герцог.

– Однако я должна искренне поблагодарить вас за доброту, ведь вы вернули им собственность, – торопливо добавила Ханна. Щеки ее порозовели – она не знала: смеяться ей или опрометью бежать к себе – от стыда подальше.

Маркус уставился себе под ноги и вздохнул. Что угодно, лишь бы не смотреть на эту женщину в халате из блестящего шелка цвета фиалки. Черные локоны свободно рассыпались по ее плечам. Он не желал видеть ее в ночной одежде после того, как весь день против собственной воли представлял ее вовсе без одежды.

В конце концов, он герцог Эксетер, и женщины дарили ему себя, а никак не наоборот. Но сегодня он потерял власть над собственным воображением.