Чего желает джентльмен

Да и Ханна так запутала его положение – хуже, чем если бы в самом деле была его женой.

– Но и не хуже, – ответила она, стараясь сохранять легкий дружеский тон. То, о чем Ханна сейчас подумала, должно остаться при ней.

– Вы снимаете камень с моей души. – Эксетер снова улыбнулся – сердце Ханны так и подскочило от радости. – Теперь могу ли я, в свою очередь, спросить вас кое о чем? Почему – простите мою бесцеремонность – вы согласились на мое предложение?

Она не спеша наполнила чаем свою чашку, бросила кусочек сахару и тщательно размешала. Ханна могла бы ответить – быстро, шутливо или честно – решила быть честной.

– Вы обещали дать Молли приданое. Значит, ей никогда не придется выходить замуж только для того, чтобы спасти себя. Вы обещали ей сезон в Лондоне, поэтому ей не придется искать мужа в сельской глуши. В мире так много всего, чего я никогда не смогла бы дать ей, оставаясь в Мидлборо. Но с вашей помощью смогу.

– Вот как? – Он задумчиво посмотрел на нее. – В таком случае мы с вами оба стали мучениками во имя своей семьи.

– Ну, гореть на костре и быть герцогиней – совсем не одно и то же, – возразила Ханна.

 – Я совершенно точно не мученица. А вот вы действительно пострадали за других.

Маркус внимательно посмотрел на нее. Она дорого бы дала, чтобы знать, о чем он думает. Дерзость вам идет, сказал он ей как-то.

– Что ж! – воскликнула Ханна, вставая из-за стола. – Позвольте, я все уберу. Уже поздно. – Она взяла чашки, не зная, чего ей хочется больше: чтобы он ушел или чтобы остался? Маркус решил остаться.

Когда Ханна поставила на полку вымытые чашки, он все еще стоял возле стола. Неуверенно улыбнувшись под его пристальным взглядом, она погасила пальцами свечу – просто по привычке – и тут же пожалела об этом.

Разумеется, герцогу Эксетеру нет нужды экономить на свечах. Он может сжечь канделябр, чтобы осветить себе путь до спальни. Зато в темноте ей было спокойнее. Поэтому Ханна промолчала и прошмыгнула мимо Маркуса в дверь, которую он предупредительно распахнул.

Герцог шагал рядом с Ханной, избегая к ней прикасаться, – и все-таки так близко! Полы ее халата развевались, задевая его ноги. А ведь под халатом на ней только ночная сорочка, мелькнула у Ханны шальная мысль, и ее самообладание дало очередную трещину.

Чай должен был согреть и снять напряжение, однако она испытывала только непонятное смущение. Господи, что же с ней происходит?!

И тут он ей улыбнулся. Ханна несмело улыбнулась в ответ и быстро отвела взгляд. Слава Богу, в коридоре было почти темно. Надо надеяться, он не заметил, как она покраснела.

Герцог был очень красив в своей привычной маске холодного отчуждения. Но стоило ему улыбнуться – и у нее подгибались колени. Этого Ханна не предвидела.