Чего желает джентльмен

Она хотела только внести нотку сердечности в их разговор. Ощущать тревогу, которая снедала душу, в ее планы вовсе не входило.

Не так важно, что ее тянет к нему, а его к ней. Слишком они разные – и по положению, и по опыту прошлой жизни. Поэтому все, что происходит сейчас, – только пьеса в любительском театре – ничего больше.

Они шли темным коридором, и Маркус был рад молчанию Ханны. Их ночной разговор отозвался в нем глубоким смятением. Ее приглашение на чай удивило. Но ему так не хотелось, чтобы их посиделки когда-нибудь подошли к концу… Последнее стало для него настоящим шоком.

Он мог бы поклясться, что у них нет ничего общего, а оказалось, впервые в жизни, сколько он себя помнил, нашелся человек, который его понимал. Это было невероятно, даже пугающе; но сопротивляться возникшему ощущению он не мог.

Вот в чем беда, решил Эксетер: он обнаружил в этой женщине столько достоинств, что уже не мог перед ней устоять. Она не была ему женой. То, что он старался быть добрым и понимающим, еще не давало ему право ее соблазнять. Маркус хотел ее, но не мог получить.

Как правило, он знал, чего хотят от него женщины и чего он сам хочет от них.

Так было со всеми, но не с Ханной. Если он проведет с ней ночь, это, возможно, станет лишь началом того, что ему так необходимо. Но чем больше сопротивлялся Маркус собственным желаниям, тем сильнее они его одолевали. И вот уже душа его разрывалась от ярости неутоленной страсти, доводя до отчаяния.

Какую меру боли он испытает, если воспользуется ею, а потом потеряет? Или еще хуже: поддавшись соблазну, Ханна решит покинуть его немедленно? Уж лучше ничего не предпринимать – ради блага обоих.

Иногда лучше не знать, что теряешь."

"Он услышал слабый шорох, когда они были уже на лестнице. Странно: слуги не разгуливали по дому среди ночи. Наверное, это Селия или Розалинда, проснувшись, пробирается в библиотеку за книгой. Но, кто бы это ни был, лампу он не зажигал.

Вдруг Маркус насторожился и замер. Что-то в мелькнувшей фигуре было не так. Крадучись – вот как она двигалась! Рядом с ним Ханна сделала шаг-другой, пока не поняла, что герцог остановился. Она тоже остановилась.

С быстротой молнии Маркус схватил ее за талию, свободной рукой зажал рот.

Ханна попыталась вырваться, начала отбиваться, сдавленно вскрикнув.

– Тихо, – шепнул он ей на ухо, и она замерла.

Тем временем, пока Эксетер пытался рассмотреть или расслышать хоть что-нибудь, тихо скрипнули петли открываемой двери. Маркус пристально всматривался в темноту: этот звук был ему знаком. Дверь его кабинета, тяжелая, дубовая, не открывалась бесшумно, хотя прилежные слуги не жалели масла на смазку петель.

Увлекая за собой Ханну, герцог сделал несколько шагов вправо.