Чужими мы (не) стали (СИ)

Макс почувствовал, как внутри поднимается волна гнева и бессилия. Он всегда считал себя хозяином положения, кукловодом, дергающим за ниточки чужих жизней, плел аккуратно интриги за спиной босса. А теперь сам оказался марионеткой в чьих-то умелых руках

Уволенному и опозоренному публично, вдруг стало одновременно жарко и холодно.

От смешков в его сторону хотелось сбежать. Те, кто еще вчера жал руку и трещал, интересуясь: «Как дела?», открыто злорадствовал и метил на его освободившее место.

Лидка, закрыв лицо руками и свесив светлые космы тихонько плакала. Скрипнув стулом, выбежала, протискиваясь сквозь толпу у двери. Ей бубнили вслед.

Переглядывались. Пожимали плечами. Те, кто был в курсе их связи с Максом многозначительно улыбались... И настороженно поглядывали на новую «княгиню».

Власть сменилась и теперь нужно как-то приспосабливаться снова.

«Может, встать и тоже уйти?» — подумал Макс. Но, будто ноги отказали ему. Он не понял, как досидел до окончания собрания. За плечо его растормошила грымза —секретарша, предложив освободить рабочее место и пойти в отдел кадров.

— Я сам знаю, куда мне идти! — заорал Максим, соскочив и выпучив дико глаза. —Нашлись мне тоже, святоши! — выплюнул с ненавистью. Его, ценного специалиста, который столько всего сделал, просто вышвыривают, как использованный презерватив! Поняв, что скандалит в пустоту, все остальные уже разошлись он, шатаясь, и побрел по коридору.

В отделе кадров его встретила унылая женщина с вечной кислой миной на лице.

Она протянула ему бумаги, что-то невнятно бормоча бредятину о текучести кадров и магнитных бурях на солнце. Максим схватил бумаги, не глядя, и вышел на улицу.

Запнулся взглядом об курящего охранника на крыльце.

— Макс, че сыграем партейку в бильярд в обеденный перерыв? — сторожевой видимо, еще не был в курсе перестановок в фирме.

— Нет. Я тут больше не работаю, — Максим поднял голову и взглянул тоскливо вверх на некогда «родные» окна.

— А, ну бывает, — секьюрити щелчком стряхнул пепел с сигареты аккуратно в урну.

— Всегда найдутся другие двери, — выдал что-то философское. Выражение его взгляда изменилось со «своего» на «чужой» моментально.

— Да, да, — закивал потеряно, Макс. — Ты абсолютно прав, бро.

Но сам он не верил ни единому своему слову.

18."

"— Маша, проводить до квартиры? — после длинного трудового дня, где Голубева вникала в рабочий процесс, совсем забыв о его начале — открытого унижения Макса. Ее до дома подвез Нияз, видя на лице легкую растерянность и пограничное состояние, какое бывает у людей от напряженной перегрузки нервной системы.

Машину Марии оставили у офиса.

— Ходить не разучилась пока, — она натянуто улыбнулась, успев оглянуться и заметить, что в обзоре видимости никаких бывших мужей не ошивается.