Девчонки, я приехал!

 – Ещё не ушла? Как я рад, что дозвонился!

Надинька от неожиданности чуть не выронила трубку.

– Ишь, зашлась вся, – прокомментировала бабуся Колпакова.

Она стояла рядом, как истукан, слушала каждое слово. Надинька отвернулась от неё.

– Серёжка! Вот неожиданность!

– У тебя сегодня последний экзамен! Я звоню пожелать тебе удачи! Я уверен, ты сдашь на «отлично»!

– Спасибо, Серёжа!

– На каникулах постараюсь вырваться в Москву, но твёрдо обещать не могу, здесь, в Ленинграде, очень много работы. Я отправил тебе перевод, но он вернулся обратно.

– Серёжа, я сто раз тебя просила не присылать мне денег. Нам всего хватает.

Бабуся Колпакова всплеснула руками и закатила глаза.

– Лучше расскажи мне, как твоя работа!

Надинькин собеседник словно немного заколебался.

– Иногда буксуем, – через секунду сказал он, – а так работаем бешеными темпами.

– Ты на заводе сейчас?

– В данную минуту нет, ещё дома.

Надинька покосилась на бабусю Колпакову, которая и не думала уходить.

– А где ты живёшь?

– Рядом с заводом, – быстро ответил Серёжа. – Ты не беспокойся обо мне.

– Я и не беспокоюсь, – фальшиво сказала Надинька.

И они оба замолчали.

– Вот что, Надя, – заговорил наконец Серёжа. – Я приеду, и нам нужно будет поговорить. Я многое должен тебе сказать.

– Что сказать? – тут же спросила Надинька.

– Не по телефону! По телефону о таком нельзя говорить!

– О каком?..

– Заканчивайте разговор, – приказала невидимая телефонистка механическим голосом. – Время!

– Удачи тебе! – закричал Серёжа изо всех сил. – Я позвоню!

Надинька ещё подержала трубку, а потом осторожно опустила на рычаги. Междугородняя прозвонила «отбой».

– Вот так звонют, звонют, – проговорила бабуся Колпакова, – а потом безотцовщина нарождается.

Надинька посмотрела на неё, словно впервые видела.

– Чего зенки вылупила? Кавалерт в телефон звонит, недалеко до греха!

– Будет болтать-то, – сердито сказала подошедшая Агаша и потянула воспитанницу за собой. – Надинька, тебе пора. Не ровён час, опоздаешь!..

Она подала воспитаннице пальто, проверила шарф, варежки в карманах, поправила беличью шапочку – ещё Любочкину, Любовь Петровны! – и сунула в руки портфельчик.

Когда в дверях квартиры Надинька повернулась спиной, Агаша три раза мелко и незаметно перекрестила её.

– Уж так расстилается, так расстилается, – прокомментировала неугомонная бабуся Колпакова, она так и маячила в коридоре, – как в царские времена крепостная перед барыней.

– А вы не в свои дела не встревайте, – посоветовала Агаша. – Своими занимайтесь. Вон за внучатами смотрите, а за нами не надо, мы сами за собой досмотрим.

– А вот увидишь! – пообещала бабуся.