Доктор Сон

Пять дней, если правильно распределять дозы, а закуску свести к минимуму. Он увидел деньги в своей руке, а потом – как эта рука кладет их в карман. Он увидел малыша в футболке «Брейвз», с отвисшим подгузником.

Он подумал: Того мальчугана звали Томми.

Он подумал (не в первый и не в последний раз): Я никогда и никому об этом не расскажу.

– Дэнни? Ты и теперь не хочешь ничем со мной поделиться? Мне кажется, тебе есть чем. Я не знаю, как давно ты таскаешь на себе это треклятое бремя, но ты можешь сейчас разделить его со мной и выйти отсюда с чувством, что стал на сто фунтов легче.

У тебя получится, я уверен.

Он вспомнил, как малыш потопал к своей маме

(Дини ее звали Дини)

и как в пьяном забытьи она обняла его и прижала к себе. Они лежали лицом к лицу в столбе солнечного света, пробивавшегося сквозь грязное окно спальни.

– Нечего рассказывать, – сказал он.

– Облегчи душу, Дэн. Советую тебе это и как друг, и как наставник.

Дэн стойко выдержал прямой взгляд собеседника, но ничего не сказал.

Кейси вздохнул.

– Во время скольких встреч, в которых ты участвовал, кто-то открывал для себя простую истину, что нельзя исцелиться, пока остаются секреты? В сотне? В тысяче? Из всех правил, выведенных членами АА, это – старейшее.

Дэн молчал.

– Тайны есть у всех, – продолжал Кейси. – Однажды тебе придется открыть кому-то свою. А если ты этого не сделаешь, то рано или поздно окажешься за стойкой бара со стаканом в руке.

– Я вас понял, – сказал Дэн. – Теперь мы можем обсудить «Ред сокс»?

Кейси посмотрел на часы.

– В другой раз. Мне пора домой.

Ну конечно, подумал Дэн. К собачке и золотой рыбке.

– Хорошо. – Он успел перехватить счет. – В другой раз.

4Вернувшись к себе в башенку, Дэн долго смотрел на доску, прежде чем медленно стереть написанное на ней:

Они убивают мальчика-бейсболиста!

Когда доска снова стала чистой, он спросил:

– О каком мальчике идет речь?"

"Ответа не последовало.

– Абра? Ты все еще здесь?

Нет. Но она у него побывала; вернись он со своей не слишком приятной встречи с Кейси десятью минутами раньше, смог бы, вероятно, застать ее фантом. А к нему ли она приходила? Дэн не был в этом уверен. Как ни безумно это звучало, он полагал, что она искала Тони, который в давние времена был его «невидимым другом».

Тем, кто иногда приносил «видения». Тем, кто порой предупреждал об опасности. Тем, кто оказался более зрелой и мудрой версией его самого.

Для перепуганного маленького мальчика, пытавшегося выжить в отеле «Оверлук», Тони стал защитником, старшим братом. Ирония заключалась в том, что теперь, избавившись от пристрастия к выпивке, Дэниел Энтони Торранс стал по-настоящему взрослым мужчиной, тогда как Тони остался маленьким мальчиком. Быть может, пресловутым «внутренним ребенком», о котором талдычили гуру нью-эйдж.