Сиделка

Горн держал крепко.

— Только и знаешь, что спорить, — пробормотал он и отвернулся, но руку мою так и не отпустил.

— Дерек, я разговаривал с твоей матерью, — тихо сказал Каллеман.

Он склонился над раненым, глядя на него с заметной тревогой. Вообще рядом с Горном маг разительно менялся. Даже его бездушные глаза казались совсем другими — живыми, яркими, человечными.

— И что? Моя дражайшая матушка теперь уверена, что я при смерти?

Граф презрительно хмыкнул.

— Ну зачем ты так? Она переживает. После вашей размолвки прошло уже полгода. Ты не думаешь, что вам давно пора помириться?

— Когда она приедет? — резко спросил больной.

Каллеман замялся.

— Дерек, я…

— Я спросил, когда она приедет? — перебил его Горн.

— Завтра утром, — виновато ответил Каллеман.

— Мне все равно, как ты будешь с ней объясняться, но я не хочу ее видеть, — отрезал граф. — Сам все это заварил, сам и расхлебывай.

— Дерек, послушай, я понимаю, она была неправа, — торопливо заговорил Каллеман, — но нельзя же быть таким злопамятным? И потом, леди Камилла хотела как лучше. Может, пора уже вам поговорить? Тем более сейчас, когда…

Маг неожиданно замолчал, оборвав речь на полуслове.

— Ну что же ты? Договаривай, — усмехнулся Горн. — Ты ведь тоже думаешь, что я не выкарабкаюсь? Видишь, Кэтрин, — он повернулся ко мне и сильнее сжал мою руку. — Даже лучший друг не верит, что я поправлюсь, а ты пытаешься убедить меня в обратном.

Он разжал пальцы, и моя ладонь выскользнула из его захвата.

— Дерек, ты все неправильно понял, — принялся оправдываться Каллеман. На его лице явственно читалось отчаяние. — Я не это имел в виду!"

"— Брось, Эрик. Я прекрасно понимаю, что от амлы нет спасения, — устало ответил Горн и добавил: — Найди этих тварей, Эр. И уничтожь. Тогда я умру спокойно.

Он отвернулся к стене и затих.

— Дерек, перестань! — вскинулся Каллеман. — Ты не умрешь! Кэтрин, что ты молчишь? — обратился он ко мне. — Скажи, что граф поправится! Ну?

— Оставь девушку в покое, Эрикен, — тихо произнес Горн. — Она тут ни при чем. Я слышал все, что сказал Кауниц. Сколько он мне дал, если я откажусь от ампутации? Неделю? Две?

— О чем ты?

— Перестань, Эр. Глупо закрывать глаза на правду.

— Дерек!

— Иди. Я хочу отдохнуть, — еле слышно ответил граф.

Лицо его побледнело, щеки осунулись еще больше, губы стали белыми.

— Вам лучше уйти, — посмотрела я на Каллемана. — Через несколько минут я дам милорду настойку, и он уснет.

— Спустись потом на первый этаж, — кивнул Каллеман. — Я буду ждать тебя в кабинете.

— Она хорошенькая, Эрик? — неожиданно спросил Горн.

— Кто?

— Кэтрин.

— Скажете тоже, милорд, — хмыкнула я, не давая Каллеману ответить. — И охота вам над моей внешностью потешаться? Грех это.

Я постаралась воспроизвести простонародные интонации.