Дурная примета

- Я у тети Вали спрошу, - с этими словами решительно выходит из квартиры.

Я за ней. Хрен знает, чего там от этой тети Вали ждать. Может, такая же отмороженная, как сынок.

- Теть Валь, вы документы на квартиру видели?

- Я?.. – маленькие черные глазки начинают бегать, - откуда… не видела…

- А если хорошо подумать? – встреваю я, - не хотелось бы заявление о краже писать…

Тетка пугается. Нервно топчется на пороге, явно размышляя, как лучше поступить.

- Антон что-то приносил, я не проверяла, даже не знаю, как они выглядят, - начинает объяснять, глядя на Яну, - сейчас поищу…

Через минуту возвращается с прозрачной папкой. Слишком быстро для человека, который не знал, что искать.

- Это?

- Это.

- Яна… - говоря это, опасливо косится в мою сторону, - можно тебя на минутку?

На вопросительный взгляд Янки лишь пожимаю плечами, но все же добавляю:

- Я тебя здесь подожду.

Яна.

Все-таки разводиться надумала? – спрашивает тетя Валя, закрыв дверь своей квартиры, тем самым отгородив нас от Майкла.

- Да, давно решила… Вы же знали…

- Я думала, ты остынешь вдали, вернешься, - говорит спокойно, но от меня не укрываются нотки обвинения в ее голосе.

- Антон неисправим, тетя Валя. Он сам все испортил.

- Он, конечно не подарок, - приблизившись, понижает голос, словно нас могут подслушать, - но пока тебя не было, чуть с ума не сошел.

Ага. Динамику прогрессирования шизофрении я отслеживала по его смс. Состояние нестабильное. От «вернись, я ноги тебе буду целовать» до «найду и прирежу, как свинью».

- Вы знаете, что он в Новосибирск приезжал?

- Знаю! Семью вернуть хотел, вот и поехал.

- Как он сейчас?

- В больнице, - сокрушается женщина, - закрытый перелом.

- Значит, не придет в суд сегодня?"

"- Да какой там, - взмахивает ладонью, - сказали, еще месяц там пролежит… Как там Олька? – вдруг переводит тему.

- Хорошо.

- Не зацепило в той аварии?

- Нет, Слава Богу! Сейчас с бабушкой осталась.

- Это… - кивок в сторону двери, - с его мамашей, что ли?

- Да, с Ольгой Сергеевной.

- Так ты теперь с ним?

Я немного теряюсь. Срабатывает рефлекс – на любой личный вопрос у меня пропадает голос. Даже если его задает не чужой мне человек.

А тетя Валя мне не чужая. Я хорошо к ней отношусь. И обижаться на нее не за что, разве что только за любовь к своему сыну.

На протяжении трех лет именно она была для меня главной поддержкой и опорой. Не муж, подпитывающий свое эго пьянками и изменами, а его мать, безоговорочно принявшая мою дочь как родную внучку.

- Мы не вместе, - выдавливаю из себя, - но Майкл очень хорошо к нам относится. И его мама тоже.

После визита в мою квартиру мы заезжаем в поликлинику, чтобы забрать наши с Олей карты и забежать к педиатру предупредить, чтобы нас не теряла.

- Здесь есть, где перекусить? – спрашивает Майкл, когда я выхожу из поликлиники.