Герцог и я

"

"Ваш автор проследил, как мистер Колин Бриджертон усердно танцевал со всеми тремя сестрами Фезерингтон (не одновременно, разумеется), хотя было бы немалым преувеличением утверждать, что он был благодарен за это судьбе.

Зато Найджел Бербрук был замечен ухаживающим за некоей молодой девицей — не мисс Дафной Бриджертон, — что, будем надеяться, свидетельствует о том, что с вышеупомянутой кандидатурой он благополучно расстался.

Что же касается самой мисс Бриджертон, она рано покинула гостеприимный дом леди Троубридж, и ее брат Бенедикт сообщил всем любознательным, что у нее разболелась голова.

Однако ваш автор заприметил ее, еще когда она беседовала с престарелым герцогом Мидлторпом и, надо сказать, выглядела при этом совершенно здоровой.

«Светская хроника леди Уислдаун», 17 мая 1813 года

Конечно, Дафна не могла уснуть, и, возможно, ее брат был совершенно прав, предлагая ей выпить немного бренди.

Она беспрерывно мерила шагами комнату, домашние туфли оставляли светлые следы на густом ворсе бело-синего ковра, который устилал здесь пол с самых ранних лет ее детства. Следы быстро исчезали, чего нельзя сказать о мыслях, теснившихся у нее в голове.

Мысли были разрозненны, неясны, но одно было совершенно определенно: предстоящую дуэль между Саймоном и ее братом нужно остановить! Во что бы то ни стало!

При этом она отдавала себе полный отчет в том, насколько это трудно. По нескольким причинам: во-первых, мужчины бывают упрямы, как ослы, когда речь заходит о делах чести и поединках, поэтому ни Саймон, ни Энтони не потерпят ее вмешательства. Во-вторых, она не имеет понятия, где эта проклятая дуэль должна состояться — о месте встречи не говорилось ни в саду у леди Троубридж, ни когда они с Энтони ехали домой.

Видимо, брат пошлет со слугой записку с вызовом, и скорее всего за Саймоном будет право выбора места. Кажется, так гласят дуэльные правила, в которых Дафна не разбиралась.

Остановившись наконец возле окна, она отодвинула тяжелую портьеру и устремила взгляд в ночную тьму. Потом с некоторым облегчением подумала, что ее мать и остальные братья еще не вернулись с бала, и, значит, можно почти с полной уверенностью сказать, что ни ее объятий с Саймоном, ни последующей сцены с участием Энтони не видел никто из посторонних, ибо, появись эти слухи там, на балу, мать немедленно примчалась бы домой в страшном расстройстве и волнении.

И видимо, единственный ущерб в этот тревожный вечер был нанесен ее изорванному в клочья платью, но не чести.

Однако сейчас ее меньше всего заботили вопросы поруганной чести. Главное — не допустить дуэли. А поскольку одной ей было справиться не под силу, нужны помощники. Но кто у нее есть, кроме двух братьев? Только они — Бенедикт и Колин.