Герцог и я

Опять же ей помог опыт, накопленный со своими братьями: она твердо знала, что тянуть нужно с пятки и делать это изо всех сил. Что привело к тому, что с башмаком в руках она дважды оказывалась на полу — так крепко, мертвой хваткой обтягивали они ноги Саймона.

— Господи, — проговорила она, тяжело дыша, — а еще утверждают, что женщины — мученицы моды.

Саймон произвел звук, похожий на храп.

— Уже спишь? — с надеждой спросила она, закидывая ноги Саймона на постель.

Каким юным и умиротворенным выглядел он сейчас с закрытыми глазами. Длинные темные ресницы бросали тень на щеки, пряди волос почти закрывали лицо.

— Спи, дорогой, — прошептала она, приглаживая ему волосы.

Но, как только она отошла на шаг, он встрепенулся, открыл глаза.

— Ты обещала остаться, — с детской обидой сказал он.

— Я думала, ты крепко спишь.

— Все равно ты не должна нарушать обещания. Он потянул ее за руку, и она прилегла рядом с ним.

От его тела исходило приятное тепло; он был с ней, принадлежал ей, и на какое-то время она забыла о том, что произошло между ними, — об их размолвке, о безысходности положения, в котором оба очутились.

Спустя час с лишним она проснулась, безмерно удивленная, что вообще могла уснуть. Саймон лежал рядом в той же позе, тихонько похрапывая.

Легко и нежно она коснулась его щеки.

— Господи, что мне делать с тобой? — чуть слышно шепнула она. — Я люблю тебя, люблю, но мне ненавистно то, что ты делаешь с самим собой… И со мной…

Он пошевелился, и она испугалась, что он не спит и слышит ее вырвавшееся наружу признание. Крик души, не предназначенный для других ушей.

Однако он не открыл глаза и выглядел по-прежнему юным, безмятежным, безгрешным! С таким легко говорить, высказывать самые сокровенные мысли.

Пусть спит. Не нужно тревожить его ни своим шепотом, ни своим присутствием. Тем более если, проснувшись, он увидит, ощутит ее рядом с собой, то может подумать: она согласилась, приняла его условия их будущей семейной жизни. А это не так…

— Клянусь, — прошептала она, — это не так…

Осторожным движением она попыталась отодвинуться от него, подняться с постели. Это не удалось. Его руки удержали ее, сонный, как и раньше, голос пробормотал:

— Нет… не уходи.

— Но, Саймон… Я…

Он притянул ее к себе, и она невольно ощутила, как он возбужден.

— Саймон, — прошептала она, — ведь ты почти спишь.

Она была крайне удивлена, что мужчина может желать женщину даже во сне.

Он что-то промычал вместо ответа, но не ослабил объятий и не предпринимал никаких попыток овладеть ею.

Все же она освободилась из его рук и теперь могла смотреть на него со стороны. Ей подумалось, что ему сейчас мучительно неудобно в тесной одежде, оттого он дышит так прерывисто, с хрипами.