Герцог и я

Но и в том, и в другом случае он не льстил Саймону, недвусмысленно причисляя его к нестоящим.

— Не слишком ли ты превратного мнения, дружище, о своей сест…

Саймон не смог закончить фразы, ибо Энтони кинулся на него и схватил за горло.

— Как ты смеешь оскорблять мою сестру?!

Помимо того факта, что его собеседник очень вспыльчив, Саймон знал еще и кое-какие приемы самообороны, пройдя добавочную тренировку в некоторых странах Востока, где успел побывать. Довольно легко освободившись от пальцев Энтони, он сжал в железных тисках его руки и спокойно сказал:

— Я нанес оскорбление не твоей сестре, а тебе… А теперь остынь.

 — Он отпустил руки Энтони и продолжил:

— Так уж случилось, что Дафна открыла мне, почему у нее не слишком много искателей руки.

— Почему же? — переведя дыхание, спросил Энтони.

— Из ее слов я сделал вывод, что дело в тебе и твоих братьях. Вы не даете ей ни шагу ступить самостоятельно. И ваша мать тоже. Но твоя благородная сестра берет вину на себя и утверждает, что все, как ты выражаешься, стоящие мужчины видят в ней друга, а не романтическую героиню.

После этого ответа Энтони надолго умолк, и Саймон забеспокоился, не проглотил ли его приятель язык, но в конце концов тот негромко произнес:

— Понимаю. Вы оба в чем-то правы. — И, еще помолчав, заключил:

— Но мне все равно не нравится, что ты крутишься возле нее. Это напоминает то, как мы вели себя после окончания Оксфорда."

"— Господи, Бриджертон! — по-студенчески воскликнул Саймон. — Нам было по двадцать лет. Ты что, забыл? Мы были щенками и…

Он чувствовал, начинается то, о чем он уже почти совсем перестал думать: язык набухает, заполняет весь рот, гортань… Он нарочито закашлялся, чтобы пресечь заикание.

Память печального сиротского детства. Как он страдал тогда! Страшно вспомнить и невозможно простить… Простить того, кого уже нет сейчас на этой земле, но кто причинил ему столько горя…

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Энтони. — Ты здоров? Я не повредил тебе горло?

Саймон отрицательно мотнул головой.

— Позвоню, чтобы принесли чаю, — предложил Энтони. — Это поможет тебе.

Саймон снова кивнул, на этот раз соглашаясь, хотя пить не хотел.

Но пускай приятель отвлечется.

Энтони дернул шнурок звонка и, повернувшись потом к Саймону, сказал:

— Ты не договорил что-то… Садись и продолжай.

Саймон сглотнул, постарался восстановить дыхание. «Спокойнее, спокойнее. Что ты, собственно, так разволновался? Ничего ведь не произошло. Просто легкая перепалка со старым другом».

Он уселся в кресло и сказал:

— Да не о чем тут говорить. Ты не хуже меня знаешь, что половина того, что обо мне болтали, преувеличение. По меньшей мере вдвое.