Герцог и я

Но все равно ты права. — Он отодвинул от себя бумаги, потянулся в кресле. — Дела могут подождать до утра. А ты почему не спишь?

— Совершенно не клонит ко сну. Спустилась сюда в поисках горячего молока, а вместо него обнаружила тебя. Вернее, услышала твою ругань.

— Что?.. А, да. Это чертово перо! — Энтони взглянул на свои пальцы. — Почему-то мажется, будь оно проклято! — Он виновато улыбнулся. — Я стал часто ругаться и поминать черта, да?

Дафна рассмеялась. Она уже давно привыкла к довольно прямолинейному языку старших братьев, они не очень-то сдерживались при ней, и это было даже приятно — значит, считали ее своей, доверяли, были откровенны.

Она посмотрела на разложенные по столу бумаги.

— Полностью вошел в дела семейства?

Он кивнул с кислой миной:

— И тоже захотелось горячего молока от всего этого. Почему ты не позвонила, чтобы принесли?

— У меня более смелая мысль, Энтони. Отчего бы нам не попробовать самим? Все слуги давно спят. Правда, — добавила она немного растерянно, — я не имею ни малейшего понятия, как его кипятить.

— Думаю, кипятить совсем не обязательно, — тоже не слишком уверенно сказал брат.

— Отыщи лампу, — скомандовала Дафна. — А я попробую найти молоко. Ты сумеешь зажечь свет?

— Попробую, — не очень уверенно сказал Энтони.

Дафне было приятно это полуночное общение с братом — сейчас он выглядел гораздо спокойнее, чем всю последнюю неделю, когда почти не разговаривал, а только рычал, и все больше на нее. Хотя на Саймона тоже. Но тому что — пришел и ушел, а Дафна все время под рукой у раздраженного брата.

Она продолжала в полутьме греметь посудой, искать кувшин — или куда его наливают? — с молоком.

Позади затеплился свет, Дафна обернулась, чтобы увидеть победоносное выражение лица Энтони.

— Я зажег ее! — воскликнул он.

Это звучало почти как у Юлия Цезаря: «Пришел, увидел, победил!»

Ее слова прозвучали не так триумфально:

— Молока нигде нет.

— Что ж, — весело сказал Энтони, — пойду искать корову.

— Не надо коровы! Вот оно! Под самым носом. Как я раньше не увидела? Искала кувшин, а оно в бутыли.

— Нужно во что-то перелить и подогреть, — сообразил Энтони.

Они подошли к плите.

— Она холодная, — разочарованно произнесла Дафна. — Как ее разжечь?

— Понятия не имею.

— Я тоже.

Они радостно рассмеялись, словно сообщили друг другу что-то неимоверно веселое.

— Знаешь, — сказал потом Энтони, — я слышал от умных людей, что холодное молоко гораздо полезнее горячего.

— Ты не поверишь, я сейчас подумала о том же!

Энтони взял с полки две кружки.

— Наливай!

Они сидели на табуретах возле кухонного стола и с удовольствием пили свежее молоко. Энтони налил себе еще.