Герцог и я

Ибо оно напоминало о страшных одиноких годах детства, о мальчике, отвергнутом единственным близким человеком — родным отцом.

Непроизвольно, он сам не понял каким образом, ему удалось исторгнуть членораздельный звук, гласный звук «О!», который пришелся кстати и заменил целую фразу. В нем было все, что нужно: вежливое удивление, приветствие, даже — можно было понять и так — просьба продолжать разговор.

Герцог Мидлторп именно так и понял.

— Ваш отец, — сказал он, — умер на моих руках.

Саймон на этот раз не ответил даже междометием. Вместо него Дафна сочувственно произнесла:

— О Боже…

— Он просил меня, — продолжал старик, — передать вам кое-какие бумаги.

Письма к вам. Я храню их у себя дома.

— Сожгите их.

Слова вырвались у Саймона сами собой. Без его участия. Дафна слегка вскрикнула и схватила Мидлторпа за рукав:

— О, нет, нет! Не делайте этого. Гастингс, возможно, не хочет видеть их сейчас, в данное время… Но потом он может передумать.

Саймон смерил ее ледяным взглядом и снова повернулся к собеседнику:

— Я говорю: сожгите их.

— Я… О да…

Мидлторп явно был в растерянности.

Должно быть, он знал или догадывался, что отец и сын находились не в лучших отношениях, но покойный герцог не открыл ему всей правды, а потому старик не понимал, как ему сейчас действовать. В расчете на помощь он бросил умоляющий взгляд на Дафну и произнес:

— Помимо бумаг и писем он просил передать вам кое-что на словах… Я… я мог бы это сделать, если желаете, прямо сейчас.

Говоря все это, он смотрел на Дафну, не на Саймона.

Вместо ответа тот оставил локоть своей спутницы и молча направился ко входу на веранду.

— Извините его, — обратилась Дафна к ошеломленному герцогу. — Я уверена, он не хотел вас обидеть.

Выражение лица Мидлторпа недвусмысленно говорило о том, что он придерживался противоположного мнения, и Дафна посчитала нужным добавить:

— По-видимому, имя отца у него связано с какими-то тяжелыми переживаниями.

Мидлторп кивнул, соглашаясь:

— Его отец предупреждал меня о чем-то подобном. Но я все же не думал, что это так серьезно… Однако теперь…

Дафна взволнованно смотрела в сторону веранды.

— Да, видимо, очень серьезно, — подтвердила она и поспешно добавила:

— Пожалуй, пойду к нему.

— Конечно, — согласился старик. Уже на ходу она обернулась:

— Прошу вас, герцог, не сжигайте эти бумаги.

— Я никогда и не думал об этом, но…

Дафна остановилась — в голосе Мидлторпа ей послышалось что-то серьезное.

— Вы хотели сказать…

— Хотел сказать, что я далеко не молод и не слишком здоров. Доктора не очень обнадеживают меня. Поэтому… Мог бы я передать бумаги вам на сохранение?

Дафна смотрела на него с удивлением и страхом.