Генерал без армии

Звуки боя остались в стороне.

В конце дистанции он уже не выдержал, побежал, топча прибрежную растительность. Немцы были заняты, вряд ли кто-то из них смотрел в его сторону. Ноги Шубина вязли в сырой глине, перекрученные стебли вцеплялись в щиколотки. Вода блестела перед глазами.

Обрыв в этом месте подрос. Глеб скатился с него, чувствительно отбил внутренности и несколько секунд приходил в себя.

«Не покурить ли?» – мелькнула вдруг смешная мысль у него в голове.

Стрельба справа вроде бы пошла на убыль и вдруг разразилась с новой силой. Но теперь она велась и от леса. Очевидно, Глинский и Пастухов добрались до места и не оставили фашистским воякам ни единого шанса. Пальба заглушала их отчаянные крики. Кому же хочется умирать?

Шубин побежал, прижимаясь к обрыву. Ноги его тонули в липком месиве из песка и ила. Осталось уже немного.

Офицер свалился на него как снег на голову, сбил с ног, ударил под дых, но и сам не устоял. Противники совершили кувырок и оказались в воде. Купаться в этот день они не планировали.

Шубин захлебнулся, кашлял, паника металась в его голове. Немец оказался сверху. Глеб практически погрузился в воду, впрочем, ненадолго. Страх удвоил его силы. Он бил врага по ребрам, отчаянно, с нарастающей частотой, изворачивался, чувствовал, что еще мгновение, и вода польется в легкие, а это конец.

Немец хрипел, что-то бормотал и наконец не выдержал. Ребра не стальные. Он взвыл как белуга и разжал хватку.

Шубин резко распрямился и двинул немцу в челюсть. Фиолетовые круги плясали перед его глазами, ему не хватало кислорода. Драться в таких условиях – то еще удовольствие. Он пересилил себя, глубоко вздохнул и схватил соперника за шиворот. Тот пребывал в трансе, блуждали воспаленные глаза. Оба с ревом подскочили, разбрызгивая воду, бросились друг на друга.

Резкая боль пронзила бровь Глеба. Он пропустил удар, но противнику досталось больше. Тот получил кулак в сломанное ребро и чуть не потерял сознание. Фашист орал как оглашенный. Шубин схватил его за ворот и резко оттолкнул от себя. Эсэсовец ударился спиной, стал сползать на землю, сделал попытку приподняться, но ноги отказали. Рука немца потянулась к ножу в чехле на правом боку, выдернула его, здоровый, острый. На закаленной стали поблескивали лучики солнца.

Враг оскалился и прохрипел:

– Ну, давай же, русская свинья, подходи!

– Ладно, подожди минутку, господин офицер, – пробормотал Шубин, поднял свой автомат, который, слава богу, оказался не в воде, и ударил немца прикладом в висок.

Тот потерял сознание. Голова его откинулась. Глебу показалось, что сейчас она сорвется с позвонков и покатится в озеро.

Усталость была нечеловеческой, Шубин повалился рядом с офицером, закрыл глаза.