Голые чувства

Даже не посмотрел на водителя, когда тот побежал открывать дверь пассажирке. И вдруг внутри всё оборвалось. Наружу показалась…

«Слада? Что за кекс ее привез?! — Игорь оценил габариты водителя. Шкаф метра в два как в ширину, так и в длину. — Хрен с ним, с хахалем, но там же тачила лямов на десять, не меньше!»

Всё, что оставалось Левицкому, — тихонько скрежетать зубами.

Джип уехал, но в тот вечер Игорь к Сладе заявиться так и не решился.

Глава 11. Его бывшая семья

Хватов прошел в квартиру бывшей супруги, с силой сжимая кулаки.

— Твоя горилла останется снаружи? — поинтересовалась Ксенья ехидным тоном.

Ей отвечать Данил не стал, обернулся к телохранителю и попросил:

— Костя, останься за дверью.

Тот кивнул.

Хватов так же молча запер квартиру, прошел в гостиную, устроился на диване. Старался на бывшую не смотреть вообще. Ведь когда она попадала в его поле зрения, единственное, чего ему хотелось, — это взять ее за шкирку, оттащить в ванную и как следует умыть. Стереть с лица этот кричащий макияж, а заодно поработать электрической бритвой. Лучше побрить наголо, чем позволить носить на голове такое… Ее короткие завитки волос были выкрашены в три цвета — бледно-розовый, рыжий, зеленый. В радуге меньше яркости, чем в ее волосах. Клоунесса!

Оно, может быть, и забавно, если девчонке шестнадцать, но Ксенья — его ровесница, ей тридцать пять. Если добавить к этому джинсовые шорты мальчишечьего покроя и оранжевую футболку с надписью: «Женщина всегда права! Если женщина не права, смотри пункт первый!», получится полная картина.

Данил не знал, зачем Ксенья так себя уродовала. Когда-то давно это была красивейшая стройная брюнетка с длинными вьющимися волосами. Аккуратный макияж, ладная фигура, приличная одежда. Стройность — пожалуй, единственное, что осталось от нее прежней.

Как же он любил ее когда-то…

Теперь даже рядом находиться — проблема. Аромат ее чересчур сладких духов забивал ноздри, лез в поры, пропитывал его деловой костюм.

— Ну и чего ты расселся? — наконец взъярилась она, уперла руки в боки. — Надо что-то делать! Антон сам не вернется, я же переслала тебе его записку…

Данил ненавидел ее новую внешность, запах, манеру речи. Но всё это ни в какое сравнение не шло с тем, как он ненавидел ее саму.

— Садись и молчи, — процедил он сквозь зубы и показательно уставился на циферблат часов, висевших на стене.

— Да пошел ты, Хватов! — фыркнула она и выскочила на кухню, не забыв громко хлопнуть дверью.

О, он бы пошел… С превеликим удовольствием ушел бы отсюда навсегда.

Говорят, семья бывшей не бывает. Но не в случае Хватова.

Если он что и ненавидел больше, чем поездки к бывшей жене, так это разве что визит налоговой с проверкой.