Голые чувства

Никакой она не профессионал, так, дурочка с переулочка.

И сестре ее никто просто так помогать не стал бы.

Как зайти и сказать сестре, что ее надежды на помощь не оправдаются? Что завтра она никуда не полетит? С другой стороны, в чем вина Слады?

Шажок за шажком она шла на встречу с единственной родной душой на этом свете.

Зашла в квартиру, прислушалась. В кухне шумели посудой, значит, Каролина там.

— Привет! — улыбнулась старшая сестра.

Сладе в нос ударил запах жареного мяса, и она еле сдержала рвотный позыв, настолько плохо себя чувствовала."

"— Я решила приготовить побольше котлет и заморозить, — пояснила Каролина. — Это чтобы ты хоть что-то ела, пока меня не будет. Хоть первое время… Ой, а что с лицом?

— А что с лицом? — спросила Милова-младшая, приложив руки к щекам.

— Ты рыдала в лифте, что ли?

Такое вполне могло быть, Слада уже за себя не ручалась. Сегодня ее тело и разум определенно жили отдельно друг от друга и никак не могли синхронизироваться. Прямо как тогда, когда Милова-младшая узнала о смерти мамы. На некоторое время будто потеряла связь с собственным телом, тратила гораздо больше энергии на то, чтобы просто пошевелить рукой или ногой, никак не могла собраться. Вот и теперь находилась в очень похожем состоянии.

— Я… Наверное, плакала…

— Наверное?! То есть ты даже не знаешь, чем занималась в лифте? — нахмурилась Каролина.

Слада посмотрела на сестру и на какие-то доли секунды будто увидела ее прежней… какой Каролина была до злосчастной аварии. Полной энергии, стройной, сильной, стоящей на своих двоих. Она и теперь казалась сильной, даже сидя в инвалидном кресле. И выглядела хорошо — пышные кудри уложены, черные глаза умело подчеркнуты макияжем, губы блестели коралловой помадой.

Сестры Миловы были похожи и не похожи одновременно. Тот же цвет кожи, глаз, волос. Однако у старшей красота строгая, опасная, лишенная нежности, которой во младшей с избытком.

Каролина сильная даже с поврежденным позвоночником. А вот Слада, кажется, сломалась…

— Что случилось? — не на шутку встревожилась Каролина, услышав всхлип сестры.

Милова-младшая села за кухонный стол, набрала в рот побольше воздуха.

Принялась каяться. Выложила всё как на духу, рассудила просто: сестра заслуживала знать правду.

— Ты собиралась замуж за этого придурка?! — Голос Каролины резко превратился в писк. — Как же так, Слада? Ты же обещала мне! Ах вот что за бойфренд у тебя появился? Вот к кому ты всё время сбегала… А я еще радовалась за тебя… Думала, наконец сестра встретила кого-то, влюбилась… А ты опять к этому козлу!

Каждое слово — камень, брошенный в поверженную, беспомощную Сладу. Каждый злой взгляд — новая затрещина, тычок.

— Мне нет оправдания… — шепнула Милова-младшая и положила голову на руки.