Господин моих ночей

Мы все купили… А Уна великолепно готовит… Правда…

— Как хочешь, — не стал настаивать Айтон, и я облегченно вздохнула, чтобы в следующие мгновение чуть не застонать от отчаяния. — Но от десерта ты ведь не откажешься? Повар очень старался и смертельно обидится, если ты отвергнешь его винархоны с фисташковым мороженым. С Гастосом лучше не ссориться, поверь моему печальному опыту."

"— Винар… А что это такое? — пробудилась во мне сладкоежка. Проснулась, потянулась и высунула наружу свой любопытный нос. Как давно я ее не баловала, бедняжку.

— Фирменное блюдо Гастоса, — пояснили мне очень серьезно, даже торжественно. И я бы поверила, если бы не смешинки, которыми, как разноцветными брызгами, искрился голос высшего. — Идем, сейчас попробуешь.

Меня приобняли за талию и потянули в сторону столовой.

Винархоны, хрустящие шарики из слоеного теста с мороженым внутри — крошечные, на один укус, — действительно, оказались невероятно вкусными.

Высший держался подчеркнуто вежливо, сидел на безопасном расстоянии, лишь время от времени задавая ничего не значащие вопросы. И через некоторое время я вдруг поймала себя на том, что аккуратно кладу в рот один шарик за другим… Раскусываю, наслаждаясь удивительным сочетанием теплого воздушного теста и прохладной начинки — как только повару это удалось, магия, не иначе… Отпиваю по глоточку ароматный отвар из большой, очень удобной чашки… И увлеченно рассказываю Айтону, как в детстве тайком от наставницы таскала сладкие пироги с кухни.

Госпожа Джиас поджимала губы и в очередной раз кисло поучала меня, повторяя, что будущей герцогине не пристало потакать низменным пристрастиям и интересоваться выпечкой, которую готовят для челяди. Истинная леди должна не уплетать за обе щеки, спрятавшись за деревом, чтобы ее, не дай Каари, не обнаружила заботливая воспитательница, а вкушать изысканные яства за столом. Пару ложек или кусочков, не больше. Этого для светской дамы достаточно.

Мама, в ответ на жалобы, которыми ее засыпала Джиас, лишь молча кивала, но никогда не ругала меня за позаимствованные пироги и уединенные пиршества в саду. Отец гневался и в письмах отчитывал нас обеих. А Уна с кухаркой, когда наставница отворачивалась, сами совали мне угощение, так, чтобы и на долю деревенских приятелей перепало.

Маг к сладкому не притронулся.

— Я свой десерт уже получил, это для тебя, — пояснил он в ответ на мое недоумение. Кратко и не совсем понятно.

Тьма побледнела и словно выцвела. Отступила, приподнимая завесу, позволяя моему любопытному взгляду разглядеть скулы… подбородок... лоб… густую прядь темных волос и… улыбку. Да, именно улыбку.

Высший сидел над полной тарелкой, чуть подавшись вперед, положив подбородок на переплетенные пальцы, внимательно слушал и… улыбался.