Я беременна от вашего мужа

Простых барышень сельской внешности и таких же интересов… Но мы ведь с нею были словно небо и земля.

– Оставьте мне ваш номер телефона и пока ни слова не говорите Вадиму о том, что были у меня и что наш с вами разговор состоялся. Как только я сама наведу мужа на беседу о вас, поверьте, мне он расскажет гораздо больше, если я при этом буду присутствовать одна, а не в вашей компании.

Глаша просияла. Она живо надиктовала мне номер телефона, забрала своё дурацкое свидетельство о венчании и по дороге к выходу успела расписать в красках и жизнь в деревне, и то, какой урожай они там собирают.

– Пареньку вашему я вишню в сиропе передам. Ну, как ту, которую в том году Вадик привозил, – распиналась Глаша, не сразу покинув нашу с Евдокимовым квартиру.

Я слушала её и теряла терпение. А ещё – ужасалась тому, что она говорила мне. Помнила я эту вишню в сиропе. И враньё Вадика, что он купил закрутки у бабулек, что торговали на обочинах.

Так вот откуда гостинцы возились. И компот яблочный, и даже свежий зелёный лук…

– До встречи, Глафира! – растянула я губы в улыбке, когда она всё же переступила порог и оказалась в общем коридоре. – Всего хорошего. И помните, что Вадику пока вы ничего не должны говорить.

Сказав это, я закрыла за ней дверь и в бессилии прислонилась спиной к холодному металлу. Мне нужен был срочный мозговой штурм, и я, выждав некоторое время, бросилась к телефону и начала звонить тому человеку, который мог мне помочь.

Взрослой не по годам и умной племяннице Саше."

"Поговорить с нею я отправилась в офис. Он располагался довольно далеко от нашего с Вадиком и Лёней дома, поэтому за время пути меня успело накрыть. Осознанием, какое дерьмо случилось в моей жизни, и тем, что теперь всё пойдёт кардинально иначе.

Я никогда не думала о своём возрасте как о чём-то, что не даст мне нужного трамплина, и сорок два года были лишь новым этапом жизни. Но багаж прожитых лет уже налагал определённое понимание на то, как всё будет происходить дальше. Прежде всего – со мной самой. Я уже предвидела, как непременно провалюсь в эмоциональную яму, когда буду сидеть сама с собой и осознавать, что вся моя жизнь, которой жила с семнадцати лет, просто превратится в воспоминания. Счастливые, наполненные теми чувствами, которые воспевают в балладах, но всё же воспоминаниями.

– Садись и рассказывай всё от и до, – велела мне Сашка.

Она дождалась, пока я устроюсь за её рабочим столом, плюхнулась напротив и поправила очки на красивом лице.

Моя маленькая племяшка, которая была мне точно такой же родной, как и сын. И при взгляде на которую я поняла, что меня захватывает ужасающее чувство уверенности: в нашем окружении есть кто-то ещё, помимо Лоскутова, кто знает о второй семье Евдокимова.