Я – Стрела. Трилогия (СИ)

Камачо сделал шаг и… положил ладонь мне на щеку. Касание оказалось горячим, практически раскаленным. Кто-то потерял контроль над контуром и фонил энергией. На невесомое мгновение мы застыли, не решаясь, прислушиваясь к себе. Я пыталась думать логически, даже какие-то мысли появились, только неясно о чем. Разум превратился в камень и клонил меня к земле. Поэтому я просто опустила голову на плечо Камачо, исключительно для поддержки.

Меня поцеловали в волосы и резко, торопливо обняли. — Мы вместе? — спросила я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — А как еще? — удивился он.

 — Мы вместе в принципе и безоговорочно. Только кое-что прояснить надо, а то мне хреново сейчас. Твоя мама… — Виктория Маккой. Слышал о ней?

— Никогда. Но во время зачистки мелких тварей в Юджинвилле в мэрию позвонила какая-то местная дама — то ли главврач больницы, то ли заведующая отделением. И сообщила об очаге заражения в самой клинике, дескать, ничего страшного, но больные испуганы. Отец в это время отправил свой отряд на чистку улиц, а сам общался с мэром.

— То есть все же был пробой? — с надеждой спросила я, подняв голову.

 — И что сделал сэр Камачо?

— Он сообщил своим по связи через клеща, что заглянет в клинику на разведку. Пошутил, сказал: «у местных девчонок очень мелодичные голоса, а настоящий джентльмен не может отказать даме». И больше от него вестей не было.

— Но, Рай… Неужели Стражи не захотели узнать, что там с командором?

Он залез руками в вырез майки на спине, прикладывая к моим лопаткам широкие ладони.

— Там уже ничего нельзя было узнать. Как только отец зашел в клинику, она превратилась в место Прорыва. Точного, локального, очень похожего на ловушку.

Твари просто кишели. Говорят, из окон летели кишки. Его зам отказался вести отряд на штурм, вызвал подмогу. А те, что нарушили приказ — погибли. Вот и вся история. Поэтому Седьмой Прорыв упоминается только в закрытых учебниках. Это не та история, которой гордится Стража.

— Моя мама была заведующей хирургического отделения. Скорее всего, звонила она.

У меня не было сил расстегивать все крючки на его кителе. Поэтому я дернула вверх полы вместе с тканью сорочки и с облегчением обвила руками талию. Кожа к коже. Мой Рай.

— Твоя мама обвиняет мою? — спросила и затаила дыхание."

"— Я никогда раньше не слышал от нее твою фамилию. Понятия не имел, кто такая звонившая женщина и что она тоже погибла. Но мама уверена, что отца заманили звонком. У нее вечный пунктик на охотниц, любовниц и вообще женщин, которые околачиваются рядом со Стражами. Не знаю, что сказать, Стелла. Давай пока не будем об этом, пожалуйста. Ты молодец, — он хмыкнул, — Думал, придешь, будешь ругаться, крыть мою матушку, как она тебя. А я не могу это слышать.