Иного решения нет
Альберт Юрьевич Байкалов
В это же время с того направления, куда ушли чеченцы, раздались вскрики…
– Значит, ты тоже не знаешь, куда выдвинулся ваш отряд? – устало спросил Антон пленника, представившегося Джохаром.
Выставив посты вокруг схрона и установив с десяток мин, вдобавок к тем, что обнаружили по найденной у чеченцев схеме, спецназовцы приготовились к встрече банды, которая, по словам захваченных боевиков, ушла ночью в неизвестном направлении. Антон сообщил об обнаруженном убежище бандитов в штаб группировки и ждал подкрепления. Оба пленника уверяли, что никогда не слышали о Хаяри, а сами они из отряда полевого командира Ийсханова Умара.
Антон не верил. Сидящая в дальнем углу женщина молча наблюдала за происходящим и, судя по всему, с трудом понимала, о чем речь. Попытки допросить ее не увенчались успехом. Она абсолютно не говорила на русском."
"– Слушай, – спохватился Антон, разворачиваясь к Мишеневу. – А ну-ка, давай выйдем! – Оказавшись наверху, среди деревьев, Филиппов взял за локоть Максима: – Свяжись с начальником разведки группировки и спроси, есть ли у них поблизости переводчик.
Через несколько минут чеченка, испуганно округлив глаза, прижимала трубку к уху и медленно, заикаясь, отвечала на вопросы. Вскоре она передала аппарат Антону.
– Короче, – раздался на том конце с нотками тревоги незнакомый голос с ужасным кавказским акцентом. – Эта женщина утверждает, что старшего над всеми, кто там был, звали Хаяри.
– Ты кем там работаешь? – осторожно поинтересовался Антон, когда мужчина закончил перевод.
– Какой тебе разница? – усмехнулся тот. – Командир роты из полка милиции особого назначения.
Отключившись, Антон вернулся в схрон и, усевшись напротив Джохара, с нескрываемой ненавистью посмотрел ему в глаза.
– Зачем врал?
– Почему так говоришь, командир? – удивился тот. Его руки были связаны за спиной, и он пытался, дергая головой, заставить улететь ползающую по лицу муху.
Бандит не понял, для чего женщина поднималась наверх.
– Что ваши группы должны сделать в Гордали-Юрте и Эникали? – Антон, не вставая со скамейки, залепил ему в ухо открытой ладонью.














