Игрушка для негодяя

Спица захватывает желтую нить, вывязывает петельку, и свет перед глазами меркнет.

Глава 26. Новая игра"

"Хуже смерти только чудесное воскрешение, которое вспышками и обрывками разрозненных видений пробуждает сознание. Меня сотрясает в холодной панике, я пытаюсь вырваться из загребущих лап и отмахиваюсь от черной тени, что обеспокоенно шепчет:

— Я рядом, тише.

И шепот этот скребет перепонки когтями, и я жалобно мычу, а затем перед глазами проясняется, и я замираю в мелкой и холодной дрожи, уставившись в лицо мрачного и бледного Родиона. Он вполне мог бы быть привратником Ада и пугать грешников только одним взглядом.

— Я жива? — хрипло спрашиваю я и морщусь от боли, что сдавила горло.

— Жива. Чуток придушили, — Родион ободряюще улыбается, но я вижу в его глазах черный огонь ярости, — так на несколько секунд отключилась.

— На несколько секунд? — разочарованно похрипываю я. — Серьезно?

Оглядываю туалетную кабинку мутным взглядом и печально вздыхаю. Эти несколько секунд в сознании растянулись на пару часов, в которых, по моим ощущениям, я отчаянно боролась за жизнь, а я всего-то потеряла сознание.

Родион сидит на полу, привалившись к хлипкой стенке кабинки, а я разлеглась у него на коленях. Места тут маловато, поэтому между моих бесстыдно раздвинутых ног расположился унитаз. В воздухе витает запах аммиака, хлора и плесени, от которой меня начинает вновь подташнивать.

— Так, — я неуклюже приподнимаюсь с колен Родиона.

— Лежи, — он требовательно давит на плечи.

— Это очень мило, но меня сейчас вывернет прямо на тебя.

— Понял, — он кивает и помогает мне подняться на колени, а затем аккуратно и со знанием дела собирает мои волосы на затылке.

— Что ты делаешь?

— Ну, это очевидно же, Яна, — бурчит Родион и хмурится.

Вместо ответа, что мне ничего не очевидно, я с нечеловеческим клекотом склоняюсь над унитазом, оперевшись руками о холодные бортики.

— Не держи в себе, — ласково мурлыкает Родион, приподняв мои волосы.

— Замолчи… Я тебя очень прошу…

Мне уже нечего держать в себе кроме желудочного сока и слюны, но моему организму виднее. Он решил, что время для токсикоза и он выжмет из меня все, что во мне осталось, и начхать, что я чуть не умерла несколько минут назад.

— Как же я девять месяцев выдержу? — жалобно и гулко говорю в унитаз и сажусь, откинувшись на стенку кабинки.

Родион заботливо платком промакивает мои губы, но его глаза все еще черные от ненависти, но причина этой яркой и деструктивной эмоции вовсе не я, а мой бывший муж.

— Где он? — я устало моргаю.

— Это больше не твоя забота, Яна, — Родион вкладывает платок в мою ладонь и садится передо мной, обхватив колени руками.

— Я против того, чтобы ты…

— Я же сказал, это не твоя забота, — Родион смотрит мне в глаза.