Изнанка модной жизни

Впрочем, на самом деле оно было милое, в отличие от яркого кричащего платья так называемой сестры.

В дверь просунулась голова Бернардет на длинной шее. Голова зашипела совсем по-тёткиному:

- Ну скоро ты там? Сегодня у нас гости, ты должна помочь всё организовать. - и, распахнув дверь, поторопила меня.

Я вздохнула. Жалость к себе упорно пыталась прорваться наружу: мало было в той жизни бед - и здесь тоже “повезло”. И пошла из комнаты под требовательным взглядом сестры.

К вечеру съехались гости - мадам Кларисса и мадам Барбара - подруги тётушки Марион.

Мадам Барбара была с дочерью, мадемуазель Валери, которая сразу уединилась с Бернардет в дальнем углу гостиной, и оттуда целый вечер доносились хихиканье и аханье-оханье, судя по звучавшим фамилиям — обсуждали женихов.

Я, еле живая от усталости, присела на кончик стула в дальнем углу. Руки и ноги дрожали от слабости. Весь день работала, понукаемая тёткой, почти наравне с прислугой, которая тоже пыталась давать указания с молчаливого одобрения родни. Закусив губу, делала, что велели, не смея перечить. Хотелось есть и пить, но никто не предлагал.

Наконец, осмелилась подойти к Бернардет, которая подняла на меня недоуменный взгляд. Честное слово, она смотрела на меня, как на жабу.

- Я могу пойти поесть?.. - появилась мысль пройти на кухню и перехватить чего-нибудь там.

- А кто за столом будет ухаживать за гостями? - ответила она, еще больше кривляясь перед подругой.

Не было сил, ни дерзить, ни спорить:

- Я вернусь очень быстро.

- Ну ла-а-дно... - протянула ""сестра"" и отвернулась.

А я поймала на себе немного сочувственный взгляд мадам Валери.

На кухне, разыскав девочку-поваренка, попросила какой-нибудь еды. Та не удивилась - похоже, это было нормой. Молча принесла мне кусок лепешки с сыром и стакан молока. Я старалась съесть этот скудный ужин побыстрее, пока меня не хватились, потому что, была уже не уверена, какие тут относительно меня существуют порядки.

Вернулась в гостиную вовремя - как раз послышался голос тётки, призывающей меня:

- Мадлен! Мадле-е-ен! - подошла ближе, чтобы она меня заметила:

- Да, тётя Марион.

Она смерила меня раздражённым взглядом:

- Подай со столика нюхательный табак, сколько тебя звать можно...

Огляделась в поисках столика... А, вон он. И, взяв с него шкатулку, тут же её выронила - она оказалась неожиданно тяжелой, а руки после болезни и трудного дня подрагивали от напряжения и усталости.

- Вот мерзавка! - тётка взвилась удивительно резво для своей комплекции.

Я стояла, молча ожидая своей участи.

Тем временем подруги успокаивали тётушку, чтобы та не переживала из-за какой-то растяпы.

- Марион, дорогуша! Не волнуйтесь так, но сколько же можно терпеть эту пигалицу?! - так высказалась мадам Кларисса. Мадам Барбара тоже смотрела на меня осуждающе.