Моя по умолчанию

И я лишь убеждаюсь в этом, когда возвращаюсь в больницу.

Сначала кажется, я попал на парад. Столько народу собралось у входа в клинику. Тут тебе и журналисты с камерами, и простой люд с цветочками. И платочками. Интересно, кого оплакивают? Шагаю в толпу – иначе к входу просто не пробиться. Как-то я не сориентировался. Нужно было ехать с охраной. Но что уж теперь? Не без приключений попадаю внутрь. Поднимаюсь на нужный этаж, толкаю дверь и застываю, открыв рот. Пока меня не было, палата Данаи превратилась в какой-то гребаный цветник. Тут и корзины роз – красных, розовых, белых, тут и ирисы, и тюльпаны. Цветы повсюду. В шляпных коробках, в ведрах и трехлитровых банках… Лилии, хризантемы – дышать совершенно нечем. Или мне перекрыл кислород вид Данаи, о чем-то тихонько беседующей с… Абрамовым. Ну, просто сюрприз-сюрприз.

– Доброе утро.

Абрамов поворачивается на звук моего голоса.

– Доброе.

Пожимаем руки. Мы же, мать его, интеллигенты. Ага, как бы ни так. Пальцы невольно сжимаются сильнее необходимого. Абрамов и бровью не ведет. Да пошел ты! Просто пошел ты. Она моя. Что я и доказываю, целуя Данаю в губы.

– Ох. Больно же!

Ч-черт! Я совершенно забыл, что она обожжена. Мы, даже занимаясь любовью, не целовались. Хотя очень хотелось. И целоваться. И закончить начатое. Может быть, случись так, я чувствовал бы себя увереннее. А так, как пацан! Или горилла какая-нибудь. Так глупо играю мышцами.

Эти цветы… Они все от Абрамова? А мне и в голову не пришло купить ей букет."

"– Прости. Не удержался. Смотрю, ты уже готова? – обвожу взглядом ее наряд. Видимо, Нюта успела привезти Данае кое-что из одежды. Ругаю себя, что не подумал об этом сам, бросив все свои силы на поиски преступника.

– Да. Но нужно дождаться выписки.

– Подождем. Как маленький? – касаюсь ее живота. Глаза Данаи потрясенно расширяются.

– Лучше, чем когда либо, – сухо замечает она, ясно давая понять, что мне достанется за эту выходку, как только Абрамов свалит. К счастью, практически вслед за мной в палату заглядывает доктор. И Роман Геннадьевич откланивается, не найдя больше повода задержаться. На то, чтобы уладить формальности и оплатить пребывание Данаи в клинике, уходит еще некоторое время. Плачу, конечно, я. А ей… ей это явно не нравится. Мое самоуправство она терпит, но лишь потому, что не хочет затевать спор на виду у сотрудников клиники. Но как только мне пробивают чек, она так припускает по коридору, что даже я догоняю ее с трудом.

– Постой. Ты куда?

– Домой.

– Нет-нет. Ты что? Вход в больницу оккупировала пресса. Да и у твоего дома, небось, полно журналюг.

– Я в курсе. Они мне оборвали телефон. В сети – ужасный шум. Народ гадает, насколько уродливой я стала, – грустно улыбается Даная.