Моя по умолчанию

Еще не хватало, чтобы они с Георгием решили, что я ни на что не годная белоручка. – Если это удобно…

– Почему нет? – пожимает плечами Егор.

– Потому что твой отец велел…

– Нянчиться со мной, как с больной. Но, как мы уже выяснили, это совершенно не требуется. Лучше покажите вашу кладовую. И расскажите о предпочтениях в еде.

– Наша невестка все трескает.

– Говори за себя, – возражает отец Алексей.

– А, ну, да. У деда пост. Рождественский.

– А рыбу можно?

– Я ем.

– Но не по средам, пятницам и воскресеньям. – Егор закатывает глаза.

– Сегодня четверг. И, кажется, где-то тут я видел отличный кусок зубатки. Ага. Так и есть.

– Главное – не передержать ее на огне. Не то будет жесткой, как подошва, – ощутив себя более уверенно, занявшись делом, бормочу я. Егор под шумок норовит слинять. – Хочешь помочь с ужином?

– Эм, не очень. Я же мужчина!

Ага. А еще маленький шовинист. Ну, ничего, перевоспитываться никогда не поздно.

– Это точно. Тогда тебе, пожалуй, не избежать самой сложной работы.

– Это какой же? – подозрительно косится на меня Егор. Я миленько улыбаюсь, не глядя, нащупываю сетку лука и потрясаю той у него перед носом.

– Порежешь лук.

Егор возмущенно и совсем по-детски пыхтит. А отец Алексей смеется. Кажется, мне удалось поладить с обоими. Но это не точно. Я даже не знаю, а нужно ли оно мне… Ладить. Впускать в свое сердце чужих людей. В нем и так их столько, что иной раз кажется, все – больше не могу. Ловлю себя на этой мысли и понимаю, что в разговоре с Галкой так и не дошла до главного.

– Даная…

– М-м-м? – бормочу я, сдабривая зубатку свежесмолотым перцем.

– Вы уж меня простите, но любопытно страшно, о какой войне вы говорили?

Недоуменно свожу брови. И правда. А какой войне? И когда…

– А! – вспоминаю. – Как любая война, наша – банальная битва за землю.

– И с кем же вам приходится биться?

– Не поверите – с огромными корпорациями. Видите ли, долгое время наш Фонд тратил огромные деньги на то, чтобы снимать квартиры для иногородних пациентов и их родителей. То есть для тех детей, что по большому счету не нуждаются в круглосуточном наблюдении врачей, но все равно, от безвыходности, занимали койки в больницах, которые могли быть использованы для тех, кому это действительно нужно.

– И что же?

– А то, что таких квартир банально не хватает на всех, – оглядываюсь, прикидывая, где бы мне найти сковороду, в каком из многочисленных ящиков. – Вот мы и решили построить что-то вроде пансионата. Эта позволит увеличить пропускную способность нашего онкоцентра на целых двадцать процентов! В таком случае он сможет принимать дополнительно примерно полтысячи детей в год. Только представьте… Сколько детских жизней может быть спасено."

"– По моему разумению, это весьма достойная инициатива.

– Спасибо.