Моя по умолчанию

Осторожно принимаю чашку из его рук. – М-м-м! Как вкусно.

– Я не умею готовить, но кофе варю отличный. Поэтому завтрак с тебя, – рапортует Астахов, забираясь обратно в постель.

– А почему ты решил, что я умею готовить?

– Потому что ты – женщина.

– Ты неисправим.

Если честно, я даже не знаю, плакать мне или смеяться. Делаю еще глоток. Ванька, как всегда по утрам, пинается. Ванька… Наверное, мне стоило ждать подвоха с фамилией, когда Астахов выбрал сыну имя, меня не спросив."

"– Тебе не больно? – я млею от беспокойства, звучащего в его голосе. Все мои защитные инстинкты притупляются, и я изголодавшейся кошкой подставляюсь под его руки, когда тот, прислушиваясь, кладет их мне на живот.

– Нет. Совсем нет.

Под моим изумленным взглядом Астахов спускается чуть ниже. Касается ухом. Трется носом.

– Смотри, вот тут… Ну точно пяточка.

– Или локоток.

Гормоны делают что-то странное с моим восприятием реальности. Ничего такого в этой сцене вроде бы нет. Но на глазах выступают слезы. А когда Жорка принимается целовать напряженный, как барабан, холмик, я и вовсе всхлипываю.

– Эй… Ты чего?

– Н-ничего. Просто эт-то т-трогательно. А я б-была г-готова от всего этого отказаться. И м-могла не узнать, как…

– Как?

– Как ч-чудесно разделить эт-ти месяцы с кем-то.

Глаза Жорки темнеют. Он кивает. Мол, понял. Не сводя глаз, осторожно накрывает меня собой. И целует, нарываясь на такой пылкий ответ, которого вряд ли ждал. Мы растворяемся друг в друге, забывая обо всех проблемах. И кажется, те никогда больше нас не коснутся.

Глава 17

Георгий

– Может, все-таки будем садиться? Я скоро с голодухи помру.

Отворачиваюсь от окна, в которое смотрю вот уже минут сорок. Стол давно накрыт. Я лично расставлял тарелки и блюда с приготовленной домработницей едой, пока Егор по шпаргалке, подсмотренной на Ютьюбе, вертел лебедей из тканевых салфеток.

– Садись, если нет сил терпеть.

– Так ведь уже скоро одиннадцать!

Ага. А мою жену до сих пор где-то носит. Признаться, несмотря на предупреждения, ее график меня шокировал. Тот был загружен настолько, что Даная даже на Новый год оказалась задействована сразу в двух спектаклях. Из-за этого, собственно, мы были вынуждены изменить многолетней традиции встречать праздник на даче. А теперь, похоже, что зря. С таким же успехом мы могли и уехать.

Достаю из кармана телефон. Сверяюсь с часами. Позвонить бы. Но что-то останавливает. Я как будто каждый раз выпрашиваю у нее внимания. И это неожиданно злит. Ну, не привык я к этому, мать его. Не привык возвращаться в пустую квартиру. При живой-то жене. Не привык к ее постоянной занятости. Не привык, что не могу банально пригласить ее на обед, когда мне того захочется. Потому что у нее то одно, то другое, то третье. А я где-то там, даже не на вторых ролях, а как будто и вовсе в массовке.