Моя по умолчанию

Знаю, что от этого ему будет приятно, но… Но! За это время я могу помочь стольким людям! Позвонить спонсорам Фонда, или встретиться с депутатами, которые сумели бы пролоббировать очень важные законодательные инициативы, или поработать над ролью, которая мне все никак не дается… Это только я могу, понимаете? А борщ умеют варить едва ли не все.

– Ну, тогда, конечно, пойдемте.

Кормлю своих мужчин. У меня раньше ни одного не было, а тут сразу четыре!

– А когда Ваньке можно будет борщ?

– Где-то ближе к году, – авторитетно заявляет Анюта.

Что может быть лучше вот таких посиделок за круглым столом, накрытым ажурной скатертью, которую собственными руками вышила покойная жена отца Алексея? Когда легкий ветерок колышет занавески, пригревшись на солнышке, дремлет соседский кот, а в тарелках – холодный зеленый борщ со сметаной? И разговоры, разговоры, разговоры…

Подаю Астахову хлебную корзинку, когда у него звонит телефон.

– Хм… Отец. Да?

Ванька, сидя в специальном стульчике, хулиганит, стуча по столу ложкой. Мне не слышно, что Георгию говорит Святослав Алексеевич. Да и занята я другим. Подкладываю что-то, то зелень, то буженину. Не сразу откликаюсь, даже когда, завершив разговор, Астахов зовет меня:

– Даная…

– М-м-м?

– На Галку совершено нападение.

– К-как? – из рук вываливается ложка, которой я мешала салат – из выращенных здесь же, на огороде, огурцов, помидоров и перца. – Откуда ты знаешь?

– Отец позвонил. Собирайся. Нам нужно ехать.

Подлетаю к столу.

– Не понимаю. А он откуда узнал?

– Я не в курсе. На месте разберемся. Галка тебе ничего не говорила?

– Нет. Иначе я не интересовалась бы у тебя, – наверное, сейчас глупо тратить время на такие бесполезные разговоры, но я так растеряна… Да что там? Я в шоке! И поэтому говорю что-то не то. – Насколько все серьезно?

– Она в реанимации.

К горлу подкатывает огромных размеров ком. Дыхание замирает в горле. Моя единственная подруга… Тело немеет, скованное ужасом. На разгоряченной августом коже выступает холодный пот. Спокойно, Дадина. Не время киснуть.

– Нют, Ваня на тебе. Он недавно ел, но если захочет…

– Я разберусь, Данаюшка Васильна. Вы об этом не беспокойтесь, – испуганно хлопает глазами моя помощница.

– Пойду, выгоню машину, – хмурится Макс. И как-то так с намеком, что ли, смотрит на Астахова. Что, черт его дери, происходит?!"

"Дурацкая привычка держать спину прямо, как бы ни била жизнь, приводит к тому, что у меня на подъезде к городу капитально сводит мышцы. Хочу поднять руку, чтобы как-то их размять, и с удивлением понимаю, что все время пути мою ладошку сжимал Астахов. И это так странно, что я не одна. Что мне есть на кого положиться в трудную минуту, что от охватившего меня вдруг облегчения обмякает все тело.

– Я рядом.

Да… Он рядом. Я не одна.