Кардонийская рулетка

"

"— Знаешь, что я думаю, дорогой друг? — негромко спросил маршал, задумчиво разглядывая обреченную «крепость»: все пулеметные гнезда захвачены, бесполезные орудия молчат, а остатки защитников готовятся выкинуть белый флаг. — Я думаю, Ушер только что перестал быть архипелагом.

— Без поддержки с воздуха парашютисты обречены, — почти сразу ответил Помпилио. — Паровинги расстреляют десантные цеппели за сотню лиг до первого острова.

— А если Ушер лишится паровингов? — Тиурмачин тяжело вздохнул. — Махим показал, как будет заканчивать войну, оглушил парашютистами, но промолчал насчет паровингов.

А ведь он прекрасно понимает, что их необходимо уничтожить.

— У них есть еще один сюрприз, — прищурился адиген.

— Согласен.

— Великолепно! — без ложной скромности воскликнул Арбедалочик.

— Вям!

— Они потрясены, если не сказать — раздавлены! Вы видели, как вытянулась физиономия Дагомаро? Слово скаута: он едва не сжевал свою бороду.

— Вям!

— Консул, почему вы такой грустный? — Директор-распорядитель поставил саптера на ближайший столик и принялся раскуривать сигару. — Что не так?

Показное веселье Абедалофа не привлекало внимания: собравшиеся в Сенатском павильоне гости увлеченно обсуждали приотский сюрприз, и выделялся как раз Махим — некоторой мрачностью.

— Вы ведь знаете, Абедалоф, что я был против демонстрации нашего тайного оружия, — тихо ответил он. — Зачем показывать, что Ушер досягаем?

— Чтобы сделать Дагомаро покладистым.

— Или направить его в объятия адигенов. — Приотский консул покачал головой: — Дагомаро — фанатичный патриот Ушера, еще час назад он не собирался договариваться с Каатой, намереваясь справиться с нами своими силами.

А что теперь?

Теперь ушерцы бросятся в объятия союзников, займутся усилением армии и война станет неотвратимой. Война, о которой Махим мечтал. Война, которую он теперь боялся.

Здучик и Арбедалочик рассматривали приближающиеся переговоры с сугубо утилитарной точки зрения: во-первых, нужно выиграть еще немного времени, во-вторых, постараться обвинить в развязывании войны ушерцев. А вот у консула нет-нет да проскальзывала мысль, что неплохо было бы действительно о чем-нибудь договориться.

Подленькая мысль, противоречащая всему, что Махим делал до сих пор, но… Но какая-то правильная.

«Вернем скот в стойло… Будем жестоки…»

И хотя консул давно не был в церкви, он вдруг подумал, что святая Марта мысль помириться с ушерцами одобрила бы.

— Все будет хорошо, — хладнокровно произнес Абедалоф, выпуская клуб ароматного дыма. — Идите к гостям, консул, и ведите себя как победитель. Покажите Дагомаро, что он уже проиграл!

— Вям!

Ему приказали, он исполняет.